Так и сказал Калокиру, пообещав лошадей и воинов для охраны.

Обрадованный патриций долго кланялся и благодарил. Едва за греком закрылась дверь, Святослав начисто вычеркнул его из памяти…

17 апреля император Цимисхий двинулся из Преслава к Доростолу, снова поручив заботы об обозе и осадных орудиях паракимомену Василию.

Города между Гимейскими горами и Дунаем были уже покинуты русскими гарнизонами. Без боя сдались Плиска, Диная и другие крепости. В них император Цимисхий оставил небольшие отряды стратиотов, а с остальным войском продолжал стремительный бег к Дунаю. Там должен был решиться исход войны.

Рано утром 23 апреля конные разъезды императора Цимисхия приблизились к Доростолу, где, как уже знали византийцы, стоял с войском князь Святослав.

Первая схватка закончилась трагически для византийцев. На малоазиатских всадников Феодора Мисфианина, опередивших полки катафрактов и пехотные колонны, напали из засады руссы. Может быть, при других обстоятельствах руссы и пропустили бы всадников, потому что в обязанности сторожевой заставы входило лишь оповещение о приближении неприятеля, но заставой командовал княжеский дружинник, вырвавшийся вместе с воеводой Сфенкелом из горящего Преслава. Ненависть к византийцам, безжалостно переколовшим копьями его товарищей на дворцовой площади, оказалась сильнее благоразумия. Послав гонцов к князю Святославу, он с остальными воинами напал на греков. Руссы вышибали их из седел длинными копьями, рубили мечами, добивали поверженных широкими охотничьими ножами. Почти никто из всадников Феодора Мисфианина не спасся. Зато и руссы, ослепленные яростью, были окружены подоспевшими катафрактами и перебиты.

Император Цимисхий долго стоял на поляне, усеянной телами греков и руссов. Он видел, как мрачнели лица проезжавших мимо катафрактов, как они придерживали коней и приглядывались к убитым воинам, будто пересчитывая их. Греков полегло больше — и не только застигнутых врасплох всадников Феодора Мисфианина, но и катафрактов, сражавшихся потом с окруженными руссами. Это наводило на грустные размышления. Война будет очень тяжелой…

Цимисхий подумал, что если бы князь Святослав согласился уйти за Дунай со своими страшными копьеносцами и не менее страшными всадниками в кольчугах, способными на равных сражаться с многоопытными катафрактами, то он бы сам предложил руссам мир, чтобы не испытывать больше военное счастье. Но, судя по первой сшибке, Святослав решил защищаться.

Цимисхий взмахнул плетью, поскакал к доростольской дороге. За ним поспешили «бессмертные». Колонны стратиотов расступались, пропуская императора.

Всадники вынеслись на небольшую возвышенность. Дальше, до самых стен Доростола, тянулась равнина. Издали каменные стены Доростола казались невысокими и совсем негрозными, но Цимисхий знал, что толщина их достигает двадцати локтей, а до зубчатого гребня способны дотянуться лишь самые длинные штурмовые лестницы. Двое ворот выводили в поле, а над ними возвышались массивные башни.

Но не каменные твердыни Доростола привлекли внимание императора.

Преграждая путь к крепости, на равнине стояла еще одна стена — живая.

Пешие руссы стояли своим обычным сомкнутым строем, сдвинув большие щиты.

Князь Святослав вывел войско в поле!

Император Цимисхий расставлял свои полки неторопливо, с тщательностью и искусством, достойным великих полководцев древности. Главную надежду он возлагал на катафрактов, которых сосредоточил на флангах.

Двенадцать раз бросались в атаки катафракты императора Цимисхия и двенадцать раз откатывались, устилая поле нарядными панцирями, расколотыми щитами и шлемами с разноцветными перьями. Только перед заходом солнца Цимисхий смял левое крыло утомленных непрерывным сражением руссов. Руссы отступили и заперлись в Доростоле.

Всю ночь вооруженные стратиоты стояли перед воротами Доростола, чтобы предупредить возможную вылазку руссов. А утром 24 апреля император приказал строить укрепленный лагерь. Вокруг возвышенности греки вырыли глубокий ров. Землю, извлеченную из рва, насыпали валом, а по гребню вала водрузили копья и повесили на них щиты. Была назначена дневная и ночная стража, потому что дерзость и предприимчивость руссов были хорошо известны, с ними приходилось соблюдать постоянную осторожность. Так предупреждал император Цимисхий, и военачальники согласились с ним. Руссы — опасные враги. Доблесть катафрактов и стойкость стратиотов полезно дополнить надежными укреплениями и зоркими сторожевыми заставами.

Весь день под Доростолом было спокойно. Греки копошились в своем лагере, ставили шатры для военачальников и знатных вельмож, шалаши для воинов. Руссы отдыхали за крепостными стенами после вчерашнего боя. Война будто замерла, подарив усталым ратникам короткую передышку.

25 апреля отряды катафрактов подъехали к стенам Доростола, вызывая руссов на бой. Лучники и пращники императора Цимисхия принялись метать стрелы и маленькие ядра из обожженной глины. Им отвечали защитники города.

Неравным оказалось противоборство: византийские стрелы ломались, ударяясь в каменные зубцы стены, глиняные ядра рассыпались красной пылью, а тяжелые дротики, выпущенные дальнобойными крепостными самострелами руссов, пронзали насквозь панцири катафрактов и щиты стратиотов. Убедившись в тщетности своих усилий, начальники катафрактов и стрелков увели своих людей в лагерь.

А вечером руссы в конном строю сами вышли из города. Катафракты атаковали их, но успеха не имели. После равного боя руссы возвратились в Доростол. Однако вечер этот все же принес императору Цимисхию удовлетворение. По Дунаю поднялся к Доростолу византийский флот.

Огненосные триеры цепью растянулись по реке на безопасном расстоянии от крепостных метательных орудий и встали на якоря. Так предписывали правила морской блокады, и друнгарий флота следовал им неукоснительно. Руссы забеспокоились, поспешно вытащили из воды свои легкие ладьи и унесли к стенам, под охрану лучников. Князь Святослав приказал крепко стеречь ладьи, потому что между берегом и цепью огненосных триер оставалась широкая полоса мелководья, по которому русские ладьи могли прорваться из окружения.