26 апреля произошел второй большой бой под Доростолом. Руссы снова вышли в пешем строю, и снова была равная битва, в которой военное искусство греков не смогло одолеть мужества и стойкости русских пехотинцев. Только неожиданная гибель воеводы Сфенкела, пронзенного копьем катафракта, внесла замешательство в ряды руссов, и они отступили, но недалеко. Катафракты, утомленные битвой и устрашенные большими потерями, не осмелились их преследовать. Руссы остались на равнине перед городом, зажгли костры и простояли на виду у византийского войска всю ночь и утро следующего дня.

Только к полудню, когда император Цимисхий послал в обход большое конное войско, воины князя Святослава свернули свой стан и неторопливо ушли в город. На месте русского стана греки нашли лишь остывающие костры да тела катафрактов, с которых руссы стянули панцири и закололи ножами.

Зрелище показалось византийцам столь ужасным, что они поспешно повернули коней прочь.

Руссы что-то кричали им вслед со стены, но из города больше не выходили.

28 апреля прибыли осадные орудия. Многочисленные баллисты и катапульты были поставлены пока возле византийского лагеря. Император торопил — ему не терпелось повторить преславскую бойню. Но с осадными орудиями пришлось провозиться до вечера. Деревянные рамы расшатались на ухабистых болгарских дорогах, веревки из сплетенных воловьих жил пересохли, рычаги и втулки колес требовали свежей смазки. Обстрел Доростола пришлось отложить на следующий день.

А на следующий день было уже поздно. Перед городом желтел свежими откосами глубокий и широкий ров, вырытый руссами всего за одну ночь.

Император Цимисхий был удивлен и раздосадован. Князь Святослав своим гибким умом варвара отыскал единственно возможное средство от осадных орудий, причем средство, никогда раньше не применявшееся полководцами.

Глубоким рвом он просто преградил путь осадным орудиям к стенам. А чтобы засыпать ров, требовалось сначала прогнать от него русских лучников, которые посылали свои смертоносные стрелы и не подпускали воинов вспомогательных отрядов.

В ленивой перестрелке прошел день 29 апреля, день очередного разочарования императора Иоанна Цимисхия…

Ночь принесла новые огорчения. Дождь и шквальный ветер загнал византийских воинов в шалаши и палатки. Даже караульные попрятались, забыв о своем долге. А князь Святослав посадил на ладьи две тысячи дружинников, и они проплыли, никем не замеченные, между берегом и стоявшими на якорях триерами. Выше по реке располагались обозы императора Цимисхия, о которых руссы узнали от пленных.

Нападение руссов с реки оказалось совершенно неожиданным. Стража паракимомена Василия была мгновенно перебита, запасы продовольствия перенесены на русские ладьи. То, что руссы не могли увезти с собой, они безжалостно уничтожили: рассыпали по земле и смешивали с навозом зерно и муку, разбивали мечами кувшины с вином, изрубили топорами даже обозные телеги. Захваченное оружие они побросали в воду.

Ветер начал стихать, дождь прекратился, сквозь тучи проглянула луна.

Пора было возвращаться. Перегруженные ладьи тихо поплыли вдоль берега к Доростолу.

За прибрежными кустами раздавались громкие, веселые голоса. Гребцы подняли весла, замерли. К воде выходили греческие воины без боевых доспехов. Они привели коней, принялись тереть их волосяными щетками. За плеском воды и громким разговором греки так и не услышали осторожного журчанья воды под носами ладей. Ладьи благополучно миновали опасное место.

Открылась большая поляна, освещенная дрожащими отблесками костров. И там греческие воины сидели без доспехов и оружия. Разве можно упускать такой случай?

Воевода судовой рати отослал вперед ладьи, нагруженные продовольствием, а с остальными причалил к берегу за лесом. Не слышно, как охотники за бобрами, дружинники прошли через ночной лес и напали на греков. Много погибло здесь воинов императора Цимисхия. Запомнилась та ночь грекам…

Император в гневе топал ногами и кричал на друнгария флота как на нерадивого раба. Жалко было обоза и погибших воинов, но еще больше сожалел Цимисхий, что князь Святослав захватил много продовольствия и осада могла затянуться. А сколькими лишними жизнями придется заплатить за это?

А то, что осада неизбежна, не вызывало сомнений ни у императора Иоанна Цимисхия, ни у его военачальников. Непобежденное войско руссов засело за каменными стенами Доростола и досаждало частыми вылазками.

Единственное, что мог противопоставить император дерзости руссов, — это многочисленные сторожевые заставы, бодрствовавшие теперь днем и ночью.

Недели тянулись, незаметно складываясь в месяцы… Прошел июнь, на вторую половину своей быстротекущей жизни покатился июль, а над воротными башнями Доростола по-прежнему развевались стяги князя Святослава…

Чтобы найти правильный путь, нужно остановиться и оглядеться.

Князь Святослав мысленно перебирал события последнего года, искал ошибочный поворот, который завел его в каменную ловушку Доростола, и не находил.

Все сделанное представлялось правильным и единственно возможным.

Необходимо было воевать Фракию и Македонию, чтобы показать императору Иоанну Цимисхию, избалованному победами над восточными народами, силу Руси. И мирный договор был необходим, потому что не штурмовать стены Царьграда шли русские рати, но лишь отвадить византийцев от Болгарии. И воеводу Сфенкела нельзя было не поставить в Преславе, ибо лишь под надежным присмотром царь Борис сохранял вассальную верность: глаза у царя, как у стрекозы, смотрели во все стороны.