Глава XXXII. Развалины Хонаунау.
– Туземные пироги.
– Купание в прибой.
– Город-убежище.
– Заповедник.
– Его устройство.
– Скала королевы. Достопримечательности.
– Окаменелая Ниагара.

Глава XXXIII. Посещение вулкана Килауэа.
– В павильоне.
– Кратер. Огненный столп.
– Величественное зрелище.
– Огненное озеро.
– Книга посетителей.

Глава XXXIV. "Северное озеро".
– Спуск на дно кратера.
– Фонтаны пламени.
– Мы шагаем по раскаленной лаве.
– Ручьи горящей лавы.
– Волны прибоя.

Глава XXXV. Воспоминание.
– Еще один лошадиный анекдот.
– Поездка с бывшей лошадью молочника.
– Пикник.
– Потухший вулкан Халеакала.
– Сравнение с Везувием.
– Мы заглядываем вовнутрь.

Глава XXXVI. Своеобразная личность.
– Серия анекдотов.
– Печальная участь лгуна.
– Признаки безумия.

Глава XXXVII. Возвращение в Сан-Франциско.
– Пассажиры развлекаются. Я готовлюсь к лекциям.
– Ценная помощь.
– Первый опыт.
– Аудитория покорена.
– "Все хорошо, что хорошо кончается".

Глава XXXVIII. Разбойники.
– Затруднительное положение.
– Милая шутка.
– Прощай, Калифорния!
– В родном углу.
– Большие перемены.
– Конец семилетней увеселительной прогулки.
– Мораль.

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. Краткий очерк истории мормонов.

Б. Резня на Горном лугу.

В. О некоем страшном убийстве, которое так и не было совершено.

Примечания

Кэлвину X.Хигби, честному человеку, веселому

товарищу и верному другу, посвящает эту книгу автор в

память о том удивительном времени, когда мы с ним в

течение десяти дней были миллионерами.

ОТ АВТОРА

Эта книга - не исторический очерк и не философский трактат, а всего лишь рассказ о пережитом. Я описал в ней несколько бурных лет моего бродяжничества, и цель ее - развлекать читателя в часы досуга, но отнюдь не томить его метафизикой и не раздражать ученостью. Все же из книги можно и узнать кое-что: например, о любопытнейшей главе в истории Дальнего Запада, главе, которую не написал ни один из тех, кто был на месте в то время и видел все своими глазами. Я говорю о начале, росте и разгаре серебряной лихорадки в Неваде, о явлении в некотором смысле чрезвычайно интересном, единственном в своем роде для того края; ничего подобного там прежде не бывало и, вероятно, не будет и впредь.

Да, в общем и целом в моей книге немало полезных сведений. Меня это очень огорчает, но, право же, я тут ничего поделать не могу: видимо, я источаю фактические данные так же естественно, как ондатра - драгоценный мускус. Иногда мне кажется, что я отдал бы все на свете, лишь бы удержать при себе свои знания, но это невозможно. Чем усерднее я конопачу все щели, чем туже завинчиваю крышку, тем обильнее из меня сочится мудрость. Поэтому я не смею оправдываться перед читателем, а только прошу его о снисхождении.

Марк Твен

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Я назначен помощником Секретаря Невады.
– Предел желаний.
– Недолгие сборы.
– Мечты и видения.
– На реке Миссури.
– Первоклассный пароход.

Моего брата только что назначили Секретарем территории Невада; это была поистине грандиозная должность, объединявшая в одном лице звания и полномочия казначея, ревизора, государственного секретаря и заместителя губернатора в отсутствие оного. Тысяча восемьсот долларов в год и титул "господин Секретарь" придавали этому высокому посту неслыханный блеск и великолепие. Я был молод, неискушен и от души завидовал брату. Мало того, что на его долю выпали богатство и власть, - он отправится в долгий, дальний путь, узнает новый, неизведанный мир. Путешествовать! Я еще ни разу не уезжал из дому, и для меня в этом слове таилось неотразимое очарование. Скоро брат мой уже будет в сотнях и сотнях миль отсюда, среди равнин, пустынь и гор Дальнего Запада. Он увидит индейцев и бизонов, луговых собачек и антилоп. Сколько у него будет приключений - быть может, его повесят или скальпируют, - и как это будет весело, и он напишет обо всем домой и прослывет героем! И еще он увидит золотые и серебряные прииски, и как-нибудь под вечер, управившись с делами, он на горном склоне наберет два-три ведерка блестящих самородков золота и серебра. И со временем он страшно разбогатеет, и воротится на родину морем, и будет походя говорить о Сан-Франциско, об океане, о "перешейке"{5}, точно видеть воочию все эти чудеса - сущая безделица.

Что я выстрадал, думая о привалившем ему счастье, не описать пером. И когда он с полным хладнокровием, словно речь шла о пустяке, предложил мне должность личного секретаря, я не сомневался, что небо и земля прейдут и небосклон свернется, точно свиток! Это был предел моих желаний. О большем я и мечтать не мог. В какие-нибудь два часа я собрался в путь. Много времени на сборы не требовалось - нам предстояло ехать от границы штата Миссури до Невады в почтовой карете, и пассажирам разрешалось иметь при себе лишь небольшую поклажу. В те добрые старые времена, лет десять - двенадцать назад, не существовало Тихоокеанской железной дороги - ни одного рельса еще не было проложено.

Я намеревался пробыть в Неваде три месяца - у меня и в мыслях не было оставаться там дольше. Мне хотелось увидеть как можно больше нового, неведомого, а потом, не задерживаясь, вернуться домой и заняться делом. Я никак не ожидал, что моя трехмесячная прогулка затянется на шесть-семь необычайно долгих лет!

Всю ночь я грезил об индейцах, пустынях, серебряных слитках, а на другой день, в положенный час, мы в Сент-Луисе сели на пароход, шедший вверх по реке Миссури.

От Сент-Луиса до Сент-Джозефа мы плыли шесть дней; и таким скучным, дремотным и однообразным было это плавание, что оно не оставило и следа в моей памяти, - словно оно длилось не шесть долгих дней, а всего-навсего шесть минут. Я лишь смутно припоминаю страховидные коряги, которые мы хладнокровно приминали то одним колесом, то другим; и подводные камни, на которые мы сначала наскакивали, а потом отступали и перебирались в каком-нибудь другом месте; и песчаные отмели, где мы порой застревали и, посидев немного, при помощи багров продвигались дальше. Собственно говоря, наш пароход мог бы с таким же успехом проделать путь до Сент-Джозефа по суше, ибо он по большей части, можно сказать, шел пешком, терпеливо и настойчиво карабкаясь на подводные камни и перешагивая через коряги. Шкипер говорил, что пароход - первый класс, надо бы только больше напора и покрупнее колеса. Я лично считал, что ему не помешали бы ходули, но у меня хватило ума не сказать этого вслух.