– Это все из-за Я-Тук, – как-то сказала Джуди Пэт. – Знаешь кого напоминают мне наши мужья? Людей, которые сбросили бомбу на Хиросиму. Тех, что потом запили и опустились. Они позволили этому взять над собой верх, как будто ждали, что их накажут за содеянное.

– Гарри никогда не ждал наказания, – возразила Пэт. – Гарри ни за что не ждет наказания. Так что не будем слишком строги к Майклу.

– Я стараюсь, – сказала Джуди. – Но не уверена, стоит ли это по-прежнему моих усилий.

– О, Боже!

– Но ведь ты-то развелась.

– У меня были на то причины. Причины выше причин. Причины внутри причин. Тебе это будет неинтересно.

Джуди было интересно – Майкл делился с ней предположениями, что Гарри Биверс поколачивает жену, – но она не решалась спросить.

– Майкл звонил из Бангкока, – произнесла Джуди после паузы. – И я ужасно с ним поговорила. Ненавижу себя, когда так веду. Я даже сказала ему, что иду обедать с другим.

– Понимаю, – сказала Пэт. – Когда кот выходит за порог...

– Боб очень симпатичный, преданный, очень стабильный человек. – Джуди как бы защищалась. – Ведь со дня смерти Робби мы с Майклом не были близки по-настоящему.

– Понимаю, – повторила Пэт. – Так у тебя с этим парнем серьезно?

– Могло бы быть. Он здоров. Он никогда никого не убивал. Он ходит под парусом. Он играет в теннис. Ему не снятся кошмары, он не сеет вокруг себя горе и болезнь. – К своему собственному удивлению Джуди разрыдалась. – Я так одинока. Это Майкл делает меня одинокой. Все, чего я хочу, это быть самой обычной женщиной и жить самой обычной жизнью. – Джуди остановилась перевести дыхание. Она все еще плакала. Голос предательски дрожал. – Неужели я прошу слишком много?

– Смотря у кого просить, – рассудительно ответила Пэт. – Но ты, очевидно, так не думаешь.

– Не думаю, – Джуди почти что выла. – Я так тяжело работала вею свою жизнь. Ведь ты знаешь, я не родилась в Уэстерхолме. Я горжусь тем, чего достигла в жизни, – своим домом, своими успехами в работе, своими знакомыми. Это важно для меня. Я никогда не просила ничьей помощи, не пользовалась ничьей благотворительностью. Я завоевала себе место под солнцем в одном из самых престижных, самых дорогих городов во всей стране. Это что-нибудь да значит.

– Никто и не спорит, – утешила ее Пэт.

– Ты не знаешь Майкла, – сказала Джуди. – Он хочет все это взять да и выкинуть. Мне кажется, он ненавидит Уэстерхолм. Он хочет бросить все и переехать жить в трущобы. Ему нравится посыпать голову пеплом. Он ненавидит все красивое.

– Он болен? – спросила Пэт. – Ты сказала что-то о горе и болезни.

– Война поселилась внутри него. Он носит в себе смерть, видит весь мир перевернутым. Единственный человек, который дорог ему здесь, это девочка, которая умирает от рака. Он носится с ней, достает ей книги, выдумывает разные предлоги, чтобы навестить ее. Все это ужасно, ведь он так заботится о ней, потому что девочка умирает. Потому что она, как Робби. Наш милый Робби. – Джуди снова плакала. – Я тоже любила сына, но когда он умер, заставила себя забыть обо всем, сказала себе, что должна оставить это позади и жить дальше. О, боюсь, ты никогда не простишь мне, что я позволила себе так распуститься.

– Конечно же прощу, да здесь и прощать нечего. Ты расстроена. Уж не хочешь ли ты сказать, что Майкл страдает от какой-то болезни, связанной с Эйджент Оранж?

– Ты жила когда-нибудь с врачом? – Джуди нервно рассмеялась. – Если бы жила, то знала бы, что доктора невозможно заставить сходить к доктору. Майкл нездоров, но это все, что я знаю. Он и не думает сходить обследоваться. Он как какой-нибудь упрямый старик – ждет, пока само пройдет. Но я-то знаю, что это. Это Вьетнам! Это Я-Тук! Он проглотил Я-Тук, он разжевал его, он его выпил, как выпивают яд, и теперь все это пожирает его изнутри. Но Майкл предпочитает обвинять меня во всех своих проблемах. – Джуди сделала паузу и попыталась взять себя в руки. – И как будто всего этого мало, еще анонимные звонки. С тобой когда-нибудь бывало такое?

– Что-то было пару раз. И Гарри имел привычку звонить мне после того, как я заставила его съехать с моей квартиры. Он никогда не назывался, просто дышал и дышал в трубку, видимо надеясь, что во мне проснется жалость или что-нибудь в этом роде.

– Может, это Гарри звонит мне? – Джуди издала сдавленный звук, который, очевидно, должен был изображать смешок.

Всю дорогу к дому Пумо Мэгги преследовало предчувствие, что что-то не так. У самого выхода из метро ее окружила толпа подростков. Приплясывая, они кричали наперебой:

– Пойдем со мной, косоглазая малышка. Мы хорошо проведем время. Я покажу тебе, как это делается.

Они были всего-навсего изнывающими от безделья юнцами, которые боялись женщин, чтобы заговаривать с ними по одному, но Мэгги вдруг испугалась и не нашла ничего лучше, как поглубже засунуть руки в карманы, отвернуться и идти прямо вперед. Вокруг подростков висел в воздухе запах марихуаны. Где же Пумо? Почему он не отвечал на телефонные звонки? Один из подростков продолжал тараторить: