Тот удалился за алтарь и вышел оттуда, неся в руках стопку гимнов. Зная, что он нее требуется, Мэгги взяла книжечки у него из рук.

– Я не философ, – сказал Генерал, – Но из тебя, возможно, получился бы куда лучший солдат, чем из твоего приятеля. Я знал многих людей твоего типа, из которых получались прекрасные офицеры. У твоего отца был такой же характер.

– Он всегда шел туда, где в нем нуждались?

– По крайней мере, он всегда приходил туда, где я в нем нуждался.

Они шли вдоль рядов, раскладывая по стульям сборники гимнов .

–А теперь мне кажется, что ты хочешь, чтобы я отправилась куда-то – сказала Мэгги.

– Ты, ведь ничем сейчас не занимаешься. Только помогаешь мне в церкви и живешь со своим старым солдатом. И уверен, что ты много всего делаешь для его ресторана.

– Я пытаюсь, – подтвердила Мэгги.

– А если бы ты жила с художником, ты разыскивала бы лучшие кисти в городе. Ты готовила бы ему холсты, как никто еще до сих пор их не готовил, а затем добивалась бы, чтобы его картины выставляли в лучших галереях и музеях.

– Пожалуй так, – удивленно произнесла Мэгги.

– Поэтому тебе надо решить, хочешь ли ты выйти за кого-то замуж здесь и жить его жизнью, быть его партнером, если он тебе позволит, или же прожить свою собственную жизнь.

– В Тайване, – Мэгги знала, что в конце концов разговор сведется к этому.

– Это место ничуть не хуже любого другого, а для тебя даже лучше. Я спокоен за Джимми. Джимми всегда одинаковый, где бы он ни был, и он может с тем же успехом оставаться здесь. Но ты могла бы поступить в колледж в Тайване и начать готовиться к карьере.

– К какой именно?

– К карьере врача. Я готов оплатить твое обучение. Изумленная Мэгги чуть не рассмеялась, затем она попыталась обратить сказанное в шутку.

– Хорошо что не медсестры.

– Я думал об этом. – Генерал продолжал раскладывать гимны. – Это займет меньше времени и стоить будет намного дешевле. Но тебе, наверное, больше понравилось бы быть врачом?

Мэгги вспомнила о Пумо и сказала:

– Возможно, мне следует стать психиатром.

– Возможно, – согласился Генерал, и Мэгги поняла, что он прочитал ее мысли.

– Твое призвание – заботиться. Помнишь, как мать в детстве читала тебе “Варвара”? Книжку про слона.

– Книжки, – поправила Мэгги. Она прекрасно помнила французские книжки, которые читали ей в детстве отец и мать.

– Я вспомнил одну фразу из этой книги. Король Варвар говорит:

“Сказать по правде, это очень трудно – воспитать свою семью”.

– Уж тебе-то это удалось.

– Хотелось бы, чтобы это удалось мне лучше.

– Ну я ведь самая маленькая из твоих семей. – Мэгги потянулась и погладила руку Генерала. – Я сто лет не вспоминал об этих книжках. Что с ними стало?

– Они у меня.

– Когда-нибудь я захочу взять их. Всегда очень любила маму.

– Еще одна заботливая личность.

На этот раз Мэгги рассмеялась.

– Я не хочу ничего тебе навязывать. Если захочешь остаться и выйти замуж за своего старого солдата, я буду рад. Но хочу, чтобы ты понимала, что всю жизнь будешь ему не только женой, но и нянькой. Это было уже слишком даже для Мэгги, и она поспешила перевести разговор на более безопасную тему.

– Я могла бы петь ему песнь слонов. Помнишь?

Генерал покачал коротко остриженной головой. Мэгги была благодарна старику за то, что он не отказался познакомиться с Тиной Пумо. Девушка пообещала себе, что любого человека, который будет ей небезразличен, она обязательно покажет Генералу.

– Все, что я помню, это то, что песня считается очень древней, – с улыбкой произнес Генерал. – Со времен мамонтов. – Последняя фраза была сказана с таким видом, точно Генерал сам был стар настолько, что когда-то видел воочию доисторических животных. Мэгги запела песню из “Варвара”:

Патали ди ропато, Сромда кромда рипало, Пата пата Ко ко ко.

–Это первый куплет. Я не помню остальных, но кончаются они также: Пата пата. Ко ко ко.

Пропев эти слова, Мэгги поняла, что, конечно же, вернется сегодня на Гранд-стрит.

Примерно в то же время, когда Тино Пумо открыл входную дверь ресторана, а Мэгги Ла поднималась по ступенькам станции на Сто двадцать пятой улице, гадая, прошла ли у Пумо его утренняя дурь, Джуди Пул позвонила Пэт Колдуэлл, зная, что разговор предстоит серьезный. Джуди казалось, что Пэт – самый подходящий на свете человек для серьезного разговора. Она не осуждала людей, как делали это большинство знакомых Джуди, да и она сама. Джуди приписывала это тому, что Пэт родилась богатой наследницей и всю жизнь была этакой принцессой, деликатно снисходящей до всех остальных. Пэт родилась очень богатой, богаче даже чем Боб Бане, и Джуди считала, что если бы ее угораздило родиться с такой огромной серебряной ложкой во рту, она бы точно так же без особого напряжения скрывала эту ложку от окружающих. Самыми искренними либералами могут быть только по-настоящему богатые люди. Пэт Колдуэлл была знакома с Джуди Пул примерно десять лет, с тех пор, как Гарри и Майкл оставили армию, и Джуди считала, что они неплохо смотрятся вчетвером. Или смотрелись бы, если бы Гарри Биверс не был настолько ненадежен, – Гарри практически разрушил их дружбу. Даже Майкл недолюбливал его.