– Вы свободны сейчас. Подождите меня в главном здании, - распорядился Игорь Дмитриевич.

– Нет, - жестко сказал Смирнов.
– Все остаются здесь. А к тебе, Леня, у меня просьба: приведи сюда своих ребят.

Махов вышел, а Витольд Германович горестно напомнил:

– Все кончено, Александр Иванович.

– Все еще только начинается, - возразил Смирнов.

Бесшумно вошли опера и скромненько уселись за дальний столик.

– Дай ребятам что-нибудь выпить, Коляша, - сказал Смирнов.

Коляша слегка поперхнулся - они с Сырцовым как раз засаживали по третьей, - но, ликвидировав казус стаканом "боржоми", мигом доставил на стол ментам литровый сосуд "Абсолюта", три "Пепси" и стаканы.

Вспомнив про благодетельное действие этого лекарства, выпили и Казарян с Кузьминским и Спиридоновым.

– Через час с небольшим у меня начало переговоров с послами. И я формально, хоть несколько минут, должен быть на обеде, - холодно напомнил о своих государственных заботах Игорь Дмитриевич.

– Успеете и на обеде побыть, Игорь Дмитриевич, и переговоры начать, все успеете. Вы ведь у нас шустрый, очень шустрый, - непонятно и с отдаленной угрозой пошутил Смирнов и, наведя окончательный порядок, приступил: - Перед тем как привести его сюда, мы с Сырцовым тщательно и профессионально обыскали Жилинского. Вопрос: кто передал Жилинскому пистолет?

Стало тихо в холле. Стало тихо в тире. Все молчали. Никто не передавал.

– Дело ваше, не признавайтесь, - без огорчения согласился с общим молчанием Смирнов.
– Тогда я хочу поговорить о двух господах, присутствующих здесь. О вас, Игорь Дмитриевич, и о вас, Витольд Германович. То, что вы на крючке ГБ за грехи молодости. Игорь Дмитриевич, я понял ко второй нашей встрече и старался вести игру так, чтобы помехи со стороны конторы были минимальными. Несколько удивлял меня опытный чекист, которого, как я знал из достоверных источников, люто ненавидели в ГБ, удивлял безоглядной верой в Игоря Дмитриевича. Первую нашу трехстороннюю встречу я не просчитал целиком как надо: слишком был занят Игорем Дмитриевичем, но уже на второй кое-что меня заинтересовало. Чисто мизансценически.
– Смирнов поискал глазами в зале, не нашел и трубно позвал: - Вадик, ты где?

– Здесь я, - неохотно оторвавшись от аппаратуры, поднял голову рыжий Вадим.

– Иди сюда.
– Вадим подошел и Смирнов положил ему руку на плечо.
– Ту катушку, что мы с Сырцовым в бумажнике Жилинского нашли, проработал?

– От и до, - с достоинством доложил Вадим и тут же ради справедливости быстро добавил: - Мне товарищ обозреватель сильно помог. У него ухо, как локатор, и опыт колоссальный. Он интуитивно определял, а я технически рассчитывал.

– Ну, и что вы определили и рассчитали?

– Запись сделана в кафе Маркони, на последней вашей встрече. Качество весьма среднее, моя запись безусловно лучше. Сравнение этих двух записей позволило нам безошибочно определить нахождение микрофона, ведшего запись. Не моего, естественно.

– И где же находился этот микрофон?
– формально и для информации общественности поинтересовался Смирнов.

– В галстучной булавке Витольда Германовича.

– Вот почему я и говорил о моем интересе к мизансцене наших тройственных встреч, - со старческой назидательностью продолжил Смирнов. Всегда, напротив, всегда - фронтально на меня, всегда с заинтересованным наклоном ко мне, Витольд Германович. И для того, чтобы окончательно развеять последние сомнения слушателей давай, Вадик, еще аргумент.

– В дезе о переговорах на Курском вокзале прозвучала фраза, первая фраза: "начинайте с фактов". Лабораторным и экспериментальным путем нами установлено, что запись этих слов в дезе произведена не в кафе, где велся разговор, который также записал Александр Иванович, а совсем в другом месте, более приспособленном для чистой записи.

– Ну и что ты думаешь по этому поводу?

– Видимо, эта фраза была невнятна, и перед передачей ленты заинтересованным лицам этот кусок был записан заново.

– Профессионал-контрразведчик, опасался, что безрукий дилетант не сможет осуществить качественную запись и взял все заботы по этой щекотливой операции на себя, - констатировал Смирнов.

– Как же получилось, что принципиальный борец с политическим сыском Витольд Германович Зверев сознательно помогал активно сотрудничавшему с этим сыском Игорю Дмитриевичу? Помогал конторе, которую ненавидел? На непростой этот вопрос всего один простой ответ: сговор. Сговор, целью которого были досье на известного нам государственного деятеля и уничтожение особо опасных противников принципиального борца во всесильной конторе. Но нельзя одной рукой ухватиться за титьку и за задницу.

– Значит, можно, Александр Иванович, - почти весело перебил его Витольд Германович.
– Никакого досье нет, а наиболее опасные для нового демократического общества сотрудники конторы уничтожены.

– Скоро самым опасным для нового демократического общества сотрудником конторы станешь ты, Витольд. А насчет того, ухватились вы или нет... За титьку вы держитесь крепко. Ну, а насчет задницы... Задница, в первую очередь, я. Да и все сидящие здесь, как вы считаете, полные задницы. Но вы за них не ухватились и, надеюсь, не ухватитесь никогда. Смирнов замолк на секунду, сморщился, обнажив хищную пластмассовую челюсть.
– Смотрите на них, ребята, и запоминайте будущих врагов!