Пришел. Сейчас к писарю: так и так, вот, говорю, я пришел.

Писарь, ладно, говорит, подожди.

Ну, переночевал ночь; наутре чуть зорька занялась, я вскочил; ну, думаю, только бы меня, дай господи, поскорей отжучили, сейчас бы я марш домой. Ждал, ждал, целый день на крылечке просидел, все ждал; не пущают - и шабаш. Чуть увижу: мужики из-за угла выходят - ну, думаю, слава тебе господи, сейчас меня драть. Гляжу, нет, мимо прошли.

Старшина с писарем стоят, шепчутся; ну, вот, думаю, это про меня. Вот сейчас гашник 4 расстегнул... Глядь, в кабак пошли. Ах ты боже мой! Что ты станешь делать? Измучили. И еще день прошел. Я не пью, не ем, жду не дождусь: скоро ли, мол, это меня отпустят. Пойду, пойду к писарю: батюшка, отец родной, вели ты меня наказать!

– Подожди, говорит. Вот те и сказ. А меня пуще всего скотина-то сокрушила. Где Трушке управиться одному! Да и сидел бы я, сидел теперь, думаю себе, лапотишки ковырял. А тут скука-то меня очень уж одолела. Ведь как думаешь, братец мой, трои сутки живу, не пущают. На четвертый день сижу у ворот, идет знакомый мужик: что ты, говорит? Так и так, говорю, вот какое горе. "Э, дурак, говорит, целковый денег есть?" - "Есть, говорю, есть". "Поди дай, сейчас отпустят". Ведь и точно, братец мой, сейчас же, слова не сказал, разложили и отодрали. "Давно бы ты так", говорит.

– Так вот, они, деньги-то, что значит, - начал было опять прохожий; но в это время кто-то постучался в калитку.

– Акулина, - сказала хозяйка, - проснись! Поди пусти, кто там это?

Работница нехотя встала с лавки, почавкала губами, почесала у себя за пазухой и ворча пошла отпирать. Немного погодя она вернулась одна.

– Кто ж это там?
– спросила хозяйка.

– А бог его знает; стучит, а не откликается. Я испужалась да бежать.

– Господи Иисусе Христе! Кого это там еще носит экую пору? Робятушки, сходите-ка, посмотрите! Я боюсь до смерти. Кто его знает.

Мужики на полатях прижались и ничего не ответили.

– Что ж вы - спите, что ли? А ты что сидишь, воин?

– Ступай сама, что ты меня посылаешь?
– ответил солдат.

– Постой, я схожу, я не боюсь, меня не съест, - сказал прохожий и пошел отворять, но сейчас же вернулся. Вслед за ним вошел длинный, худощавый мещанин в старой драной чуйке, помолился богу и поклонился хозяйке.

– Что ж ты, черт, не откликаешься?
– сердито спросила его хозяйка. Испужал до смерти.

– Я, признаться, пошутил, - робко улыбаясь, сказал мещанин, запахнулся и тихо сел на лавку.

Все молчали. Хозяйка насупилась и начала грызть ногти.

Прохожий что-то порылся в мешке и стал укладываться спать.

Мещанин сидел молча, поджав ноги под лавку, и потягивал носом.

– Ишь ты, шляются!
– наконец сказала хозяйка.
– Зачем тебя ночью притащило? Что тебе дома не сидится?

– А как нонче, значит, дело праздничное, - запинаясь заговорил мещанин, глядя на полати и отряхая картуз, - ну, и... думается так, что пойти, мол, к Агафье Матвевне понаведаться, - сказал мещанин и кашлянул.

– Очень нужно, - ответила хозяйка.

Опять замолчали.

Мещанин стал перебирать пальцами свою жидкую бороденку и все старался украдкою от хозяйки заглянуть на печку, потом замычал что-то и опять кашлянул. Хозяйка вдруг на это озлилась:

– Ты у меня сидеть, так сиди смирно! Что ты кашляешь, настоящая как овца.

– Да, признаться, простудился...
– начал было мещанин.

– Я тебе такую простуду задам, ты у меня смотри, бесстыжие твои глаза.

В это время на печи завозился хозяин. Мещанин вздохнул и стал потихоньку барабанить пальцами по лавке.

– Андел хранитель, заступница царица небесная...
– шептал прохожий, укладываясь спать.

Солдат плюнул и стал выколачивать трубку о каблук сапога.

– А я, а я, а я тебя, а я тебя не боюсь...
– бормотал спросонья на печи хозяин.

Мещанин икнул.

– Поди вон! Поди, тебе говорят!
– сказала мещанину хозяйка.

– Помилуйте! Агафья Матвевна!

– Уйди! И слушать я тебя не хочу.

Но тут хозяин уже слезал с печи и кричал:

– Агашка! Цыц! Сволочь! Де моя шапка?

Хозяйка молчала.

– Де моя шапка? Скажешь ты или нет? А?

– Ступай спать!

– Нет, я тебя спрашиваю, де моя шапка? Слышала?

Хозяин стоял босиком среди избы и водил глазами, отыскивая шапку. Мещанин, стоял у двери, чистил свой картуз.

– Ты чего дожидаешься?
– спросила его хозяйка.
– Тебе хочется, чтобы я тебя проводила? Так постой, голубчик!

– Агашка, черт, подай шапку!
– кричал хозяин.

– А, да что с вами толковать!

Хозяйка схватила мещанина за чуйку и потащила его из избы.