Сияние пропало. Корбэйн больше не светился. Он снова превратился в человека в черном плаще, но теперь, глядя на него, Павлик почему-то вспоминал глубину и скрытую силу искорки...

– Я долго ждал этого часа, - прогремел голос Корбэйна.
– Сила бога во мне. Наконец, я владею волшебством!

Божедай вскочил и рывком оказался на гребне. Вот он, каменный мост, ведущий к одному из окон храма. Узкий, но не уже остальных, которых Павлик преодолел множество.

Это выход из мира черных звезд!

Тяжелый удар заставил содрогнуться гору. Павлика сбросило вниз, к основанию моста, а огромные куски скал, составляющие стенки кратера на вершине горы, разлетелись далеко в небеса и растворились в яркой синеве. Над головой пронеслась каменная глыба, а Павлик, прижавшись грудью к краю, с ужасом смотрел вниз на почти отвесный склон.

Просто чудо, что его не сбросило туда. Он долго бы кувыркался по гладкой поверхности, тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться, а под конец исчезнул бы в бездне.

Павлик выдохнул и оглянулся.

Кратер превратился в плато, посреди которого рядом с каменным постаментом (теперь пустым) стояла темная одинокая фигура.

Корбэйн разрушил стенки кратера, чтобы не позволить Божедаю бежать. Зачем? Корбэйн получил искру! Пусть первым деянием нового бога будет прощение, пусть он позволит вернуться домой потерявшемуся юноше.

Корбэйн двинулся по плато, направляясь не куда-нибудь, а к Божедаю. После того, как он взял искру, в его внешности произошли странные изменения. Но Павлик не понимал - какие.

Божедай с трудом поднялся. Каждый орган, каждый участок тела ныл. Руки и ноги налились слабостью, голова кружилась. Он подошел к мосту.

До заветного окна недалеко, метров сто пятьдесят. Внизу - туманная бездна. Павлик ступил на мост и сделал несколько шагов.

Он чувствовал себя странно и удивительно в новой роли. Что-то было не так с ним, но Корбэйн не мог понять - что именно.

Каждое движение теперь имело смысл. Поворот руки или подхваченный ветром полог плаща. Все движения теперь передавались окружающему миру. Так же как мир передавал ему каждое свое изменение.

Мир вокруг стал другим.

Столбы... Они сделались почему-то размытыми и красными. Это тепло, исходящее от них.

Воздух... Превратился в океан. С волнами, потоками, водоворотами... Корбэйн мог шевельнуть пальцем, и колебания воздуха усилятся многократно и превратятся в ураган.

Бездна... Самое непонятная часть мира. Он не знал, что находится за туманной дымкой, но видел, как из неё поднимаются какие-то всполохи.

Божедай... Жалкий червяк пытается сбежать. Вместо головы, тела, рук и ног - астральная проекция, от которой разит страхом...

Корбэйн щелкнул пальцами и произнес короткое "Роканах"! Щелчок и слова унеслись в океан воздуха, закрутили-завертели его и...

Мир вздрогнул, смазав краски.

Павлик боязливо оглянулся. Толчок едва не опрокинул его вниз.

Сбоку из воздуха, словно из мглы, появилось нечто огромное. Оно стремительно приближалось, и через несколько мгновений Павлик понял, что видит гигантский маятник со странным грузом. Железным шаром, изображающим сплетенные человеческие руки. Стержень, на котором подвешен груз, основанием уходил в небеса.

Все произошло за секунды. Груз маятника закрыл храм, а в следующее мгновение прошел через мост и разрушил его.

Ударом Павлика сбросило на отвесный склон. Мост развалился на части. Обломки посыпались вниз. Железный шар из сплетенных рук повалил несколько столбов на своем пути и ушел далеко в небеса, растворившись в них.

Павлик покатился по крутому склону, на который так боялся упасть. Руки-ноги бились по поверхности скалы, словно тряпичные. Рядом, задетые грузом маятника, рушились колонны, сталкивались, грохотали.

Отвесный склон закончился обрывом. У Божедая оставался один шанс из десяти, что он сумеет зацепиться за край.

Павлик вскинул руки.

В голове все мелькало.

Руки обвили какой-то валун.

Тело перелетело через край, ноги провалились в пропасть.

Павлик повис на краю. Бездну под ногами он не видел, но знал, что она никуда не делась. Она ждет, что-то тихо нашептывая...

Сил у Павлика не было.

От моста остались два жалких основания-обрубка, выступающие над пропастью. Теперь храма не достичь, даже если Павлик каким-то образом заберется на скалу.