Прохоров посмотрел на наручные часы. Времени у них только до полуночи. Стрелки показывали около восьми вечера, но что-то с ними было не так. Стрелки словно взбесились. Секундная как пропеллер вертелась по циферблату, из-за этого минутная тоже ускорила бег.

Юрик поднял голову и вскрикнул. Ковалевский и Юля повернулись в ту же сторону. Непонимание и страх отразились на их лицах.

Из глубины зала тихо ступая, к ним приближалась темная фигура в плаще. Она двигалась медленно, завораживающе, плащ скрывал движение ног, и казалось, что фигура летит.

Бежать некуда, к тому же они не могли бежать. Павлик ожидал помощи за этой дверью.

Юрик уронил взгляд на часы и обнаружил, что минутная стрелка ускоряется прямо на глазах. По мере приближения человека в плаще. Он действовал на часы как магнит на компас. Минуту назад, когда Юрик смотрел на свои "Сейко", они показывали без десяти минут десять, а сейчас двенадцать минут одиннадцатого...

– Уходи отсюда, Корбейн!
– крикнул Ковалевский, выступая вперед и закрывая Юлю.
– Это мы нашли вход! Там, за дверью наш друг!

Мастер взмахнул рукой, и Ковалевского отбросило на добрый десяток метров.

– Мы прошли сюжет! Дверь наша!
– жестко произнес Юрик.

Невидимые руки крепко схватили его за бока и кинули на стену. Юрик подумал, что свалится на пол, но незримая сила придавила его к стене. Ноги безвольно болтались в полуметре над полом.

– "Мы нашли сюжет"!
– вдруг донесся из-под капюшона голос, передразнивший Юрика.
– Чтобы вы делали без фильма, которой я создал!

– Что?
– одновременно произнесли все трое.

Дрожь изумления прокатилась по телу Юрика.

Корбэйн приблизился к нему. Прохоров сейчас нарочно поглядел на циферблат. Стрелки бежали, пытаясь обогнать одна другую.

– Вам нельзя завладеть тем, что сокрыто в мире черных звезд!
– слабым голосом произнес Ковалевский.
– В вас много злости, чтобы получить волшебство бога! Христос правильно наказал вас!

Корбэйн обернулся к нему и отошел от Прохорова, пришпиленного к стене. Юрик увидел, как стрелки часов замедлили бег.

– Не было Иисуса Христа, - прошипел Корбэйн.
– Это людские выдумки! Существовал совсем другой бог! Мое бессмертие - это его проклятие. Оно будет лежать на мне, пока я не найду мир черных звезд! Но я уже рядом. И не сомневайтесь, скоро у людей появится новый бог.

– Я все понял!
– вдруг закричал Юрик.
– Я видел список! Только цепь неосознанных событий может привести к миру черных звезд! И вы стали пытаться предсказать эти события. Вы участвовали в создании книг, пьес, фильмов! Вы делали это ещё со времен Шекспира! Книги и фильмы получались гениальными, но до Места вы так и не добрались. Теперь вы скрываетесь под именем Дино Пасколли! Киномагната, который создал "Искру"! Да, в вас есть талант! Но вы ненавидите людей!

Взгляд единственного глаза из-под черного капюшона пронзил Прохорова.

– Последний фильм удался, - глухо произнес Корбэйн.
– Иначе бы один из вас не оказался там.

Он подошел вплотную к Прохорову так, что лица Юрика коснулось его дыхание.

– А теперь, ты отдашь мне то, что приобрел в последнем сюжете.

– Мы только что думали об этом. У меня ничего нет!
– попытался рассмеяться Юрик, но улыбка замерла на устах. Древние грубые пальцы коснулись его лба, скользнули по нему и стащили с Прохорова очки.

Корбэйн отошел от Юрика, для которого мир вдруг сделался смазанным, размытым. И все-таки он смог различить, что сделал человек в черном плаще.

Корбэйн разломал оправу очков и вынул расколотое пополам стекло, которое треснуло ещё при столкновении с мамой Павлика, но окончательно разбилось при встрече с самим Мастером.

Все трое неотрывно следили за тем, что делал Корбэйн. Он приблизился к витражу. Ветер с улицы, пробивающийся сквозь отверстия, шелохнул его одежды. Держа осколок линзы двумя пальцами, Корбэйн поднес его к отсутствующему фрагменту витража.

Кто-то ахнул. Кажется это была Юля.

Фрагмент изображал дверную ручку, у которой отсутствовала нижняя половина. Ребята с изумлением увидели, что осколок по форме и размеру в точности соответствует недостающему элементу витража.

Осколок линзы, словно живой, дернулся, выскочил из пальцев Корбэйна и со звоном занял свое место. Витраж вздрогнул, неожиданно рассыпался, обдав осколками человека в черном плаще.

Окно представило взору не постройки монастыря и не лесные просторы. За окном открылась невообразимая глубина, из которой поднимались скалы и столбы, сплетенные тонкими ниточками переходов. На глубоком голубом небе сияли черные звезды. В центре этого мира напротив окна возносилась могучая гора со знаком трехлучевой звезды на своей темной глади. От окна к вершине горы вел узкий каменный мостик.