— Игорек, ты не спишь?

— Отвяжись, ради Бога, — пробурчал Игорь. — Не понимаю, почему ты вообще сидишь со мной? Ты мне никто…

Он перевернулся на диване вверх лицом и покосился на Олю. Девушка сидела в кресле, заложив ногу на ногу, и нетерпеливо смотрела на Игоря.

— Я просто подумала, что могу чем-нибудь помочь. Может быть, тебе что-нибудь нужно?

— Все, что мне нужно — это… — Игорь замолчал, поняв, что не может выразить словами, чего хочет.

Ничего ему было не надо. Понять бы, почему это снова случилось с ним.

— Почему?.. — вздохнул он.

— Ну ты же читал заключение… — вздохнула она. — Допился наш Андрюша до чертиков, вот сердце и не выдержало.

— Нет, Оля, — с сомнением проговорил Игорь, поднимаясь и спуская ноги с дивана. — Нет, здесь что-то не так…

— Так, не так… Ничего уже не вернешь, — мягко сказала девушка. Возможно, просто судьба его была такая. Во всяком случае, ты ни в чем не виноват. Спускайся-ка ты на землю, к суровой правде материальной жизни. Тебе что поесть приготовить?

— Ничего.

Она покачала головой:

— Ну вчера я и настаивать бы не стала. А сегодня что, идешь на принцип? Траур у тебя выражается в голодовке?

— Никакой голодовки. Просто нечего лезть ко мне. В этом доме я хозяин! — отрезал Игорь и встал с дивана. — Покровительница нашлась…

Оля вдруг взглянула на Игоря с очевидной неприязнью.

— В чем дело? — рассердился Игорь.

— Не надо так со мной разговаривать.

— Не нравлюсь — дверь в конце коридора!

Он взмахнул руками, словно прогоняя ее, но отступил назад и снова сел на диван. Оля подошла и смирно присела рядом.

— Перестань! Ты сам себя мучаешь…

— Я хозяйничаю в этом доме, — упрямо повторил Игорь. — И давно живу тут один, без Андрея. Я вполне способен сам со всем справиться. Твое участие мне не нужно. Я даже совсем тебя не знаю… Да и Андрей тебя толком не знал.

— Это намек на то, чтобы я убиралась вон? — уточнила она.

— Да нет. Когда захочу тебя выгнать, намекать не буду, скажу прямо. Во всяком случае завтра можешь точно здесь не появляться. Я весь день буду в школе.

Она покачала головой:

— Ты же слышал, что сказала та женщина из какого-то там комитета. Тебе придется некоторое время пожить в интернате…

— Да зачем, когда у меня есть, где жить?

— Тебе только пятнадцать.

— Какая разница? Мне не надо детей кормить… А после Андрюшки денег осталось много.

— Да, в самом деле, — улыбнулась Оля. — У тебя осталась еще какая-нибудь родня?

— Нет, совсем никакой. Мать умерла, когда меня рожала. Андрею тогда было десять.

— Бедняжки, — коротко вздохнула Оля. — С кем же вы жили?

— С дедом. Он был непростой человек, старой закалки… Все время ругал мать, за то что она детей неизвестно от кого прижила… — печально поведал Игорь. — Андрюшка сначала в институт поступил, а потом сказал, что нам с ним жрать нечего, и пустился во все тяжкие. Сначала, конечно, таким он не был, просто вертелся… А потом друзья появились из «деловых». И он сказал, чтоему некогда меня воспитывать, что если я не хочу в детдом, должен сам со всем справляться и не делать глупостей… Он себе квартиру снял. Последний год только на полчаса в неделю заезжал бабок подкинуть, и все…

Игорь не смог продолжать. Он готов был по-детски расплакаться, но ему не хотелось, чтобы девушка снова назвала его малышом.

— А твой отец?

— Да не было его никогда.

— Да что ты говоришь? — кисло усмехнулась Оля. — А я-то думала, что в твоем возрасте мальчики уже знают, откуда берутся дети.

Игорю раздраженно шмыгнул носом:

— Я понятия не имею, кто он. И дед этого не знал. Или не хотел говорить…

Оля со вздохом посмотрела по сторонам и заметила:

— Слушай, я все хочу спросить тебя… А что ты зеркала не завесил?

— Чего ради? — буркнул Игорь, вставая.

— Ну… Ты что, никогда не слышал, что старики говорят?

— Что покойник назад являться будет? — усмехнулся Игорь. — Ерунда это все.

— А если не ерунда?

— Что ж… Если бы Андрюшка вернулся назад, это было бы здорово.

— Ты что, серьезно? — удивилась Оля.

Игорь молча кивнул.

Оля покосилась на большое зеркало во весь рост в дверце громоздкого платяного шкафа и проговорила поспешно, словно боясь, что Игорь оборвет ее: