Федра

То, что живу я.

Тесей

Дела нет до слез моих?

Федра

Всех лучше смерть, что слезы близких вызовет.

Тесей

Она молчит. Но в путах, под ударами

Мне выдаст тайну старая кормилица.

Рабу закуйте в цепи. Вырвет бич у ней

Сокрытое.

Федра

Остановись, я все скажу.

Тесей

Зачем лицо ты отвращаешь скорбное,

Прикрывши платьем слезы набежавшие?

Федра

Тебя, творец богов, зову в свидетели,

Тебя, огонь, в эфире ярко блещущий,

Начало положивший роду нашему!

К мольбам я не склонилась, под мечом мой дух

Был тверд, - но тело вынесло насилие,

И смою кровью я пятно позорное.

Тесей

Кто, кто был нашей чести осквернителем?

Федра

Кого всех меньше заподозришь.

Тесей

Кто, я жду.

Федра

Пусть скажет меч, что брошен был насильником,

Когда стеченья граждан испугался он.

Тесей

Увы, что вижу? Есть ли зло чудовищней?

Вот знаки, врезанные в кость слоновую

На рукояти, - рода честь актейского.

А сам куда бежал он?

Федра

Слуги видели,

Как, трепеща от страха, он умчался прочь.

Тесей

Ты, Благочестье! Ты, на небе правящий!

Ты, в царстве во втором валы вздымающий!

В роду откуда нашем язва гнусная?

Не скифским Тавром, не колхидским Фазисом,

А Грецией он вскормлен? Поколенья вспять

Идут, кровь дедов достается выродкам.

Вот дикий нрав воинственного племени:

Венеру долго отвергать - и чистое

Всем тело предавать. Отродье мерзкое,

Законом лучших стран не побежденное.

В любви греха боятся и животные,

Блюдет законы рода неразумный стыд.

Где строгий взор? Где лживое величие?

Где к старине угрюмая приверженность,

Суровость нравов, стариков достойная?

О жизнь лжеца! Глубоко чувства спрятаны,

Постыдный нрав скрыт под личиной благостной,

Стыдливостью бесстыдство прикрывается,

Грех - благочестьем, дерзость - миролюбием,

Ложь - истиной, суровостью - изнеженность.

Ты, житель чащ, дикарь, пустынник, девственник,

Блюл чистоту на горе мне? Мужчиной стать

Решил ты, ложе осквернив отцовское?

Царю богов я должен благодарен быть

За то, что Антиопа от моей руки

Погибла, что с тобою не осталась мать,

Когда я к Стиксу шел. Ступай изгнанником

К народам дальним; скройся хоть на край земли,

В пространства. Океаном отделенные,

В мир, что стопами к нашим обращен стопам;

В последних далях отыщи убежище,

Минуй страну под осью неба сумрачной,

Снега седые, зимы бесконечные

И ледяных ветров угрозы шумные,

Ты все равно от кары не уйдешь моей!

Пойду за беглецом во все укрывища,

Далекие, глухие, бездорожные,

Преград не будет: знаешь сам, откуда я

Вернулся. А куда не долетит стрела,

Туда мольба домчится: три желания

Мне обещал исполнить, по мольбе моей,

Отец морской, поклявшись Стикса водами.

Пучины царь, дар заверши свой гибельный!

Пусть Ипполит покинет свет и юношей

К теням, которых я разгневал, спустится!

Чудовищную службу сослужи, отец!

Я дара бы последнего не требовал,

Не угнетенный бедами великими;

Во мраке Дита, в страшной бездне Тартара,

Когда вблизи грозил мне преисподней царь,

Мольбу сберег я. Ныне клятву выполни!

Отец, что медлишь? Волны почему молчат?

Вели, чтоб ветры гнали тучи черные,

Светила скрой и небо тьмою сотканной,

Взмути пучину и прикличь морскую чернь,

Валы из дали Океана вызови!

Хор

О Природа, богов великая мать!

Огненосного царь Олимпа, ты

Направляешь пути золотых светил

И блуждающих звезд; ты вращаешь, Отец,

Небесный свод на быстрой оси,

Но зачем, зачем так заботишься ты

О вечных путях в эфире небес,