Любит в буйных волнах чудовищный зверь

И луканский бык: всю природу себе

Покоряет Любовь; неподвластных ей нет.

По приказу ее утихает вражда,

Пред ее огнем отступает гнев,

Есть ли больше пример? Даже мачех злость

Побеждает она.

Входит Кормилица.

С чем ты пришла, кормилица? И где теперь

Царица? Есть предел ли страсти пламенной?

Кормилица

Надежды нет утишить злой недуг ее,

Конца не будет пламени безумному;

Ее снедает тайный жар, скрываемый

Напрасно: выдает лицо смятение,

В глазах огонь, на свет зрачки усталые

Не смотрят. Что ни миг - желанье новое,

То встать, то лечь велит ей боль неясная.

Идет - у ней колени подгибаются

И голова, как перед смертью, клонится,

А ляжет на покой - полночи в жалобах,

Забыв про сон, проводит. То поднять себя,

То уложить прикажет, то причесывать,

То распустить ей кудри. В тягость бедная

Сама себе, от этого и мечется.

О пище, о здоровье и не думает,

Шатаясь, бродит. Где и сила прежняя,

И пурпур, ей лицо румянцем красивший.

Тоска ей гложет кости. Ноги слабые

Не держат, красота исчезла нежная,

В очах сиянье - признак рода Фебова

Уж не мерцает: блеск померк потомственный.

Из глаз все льются слезы непрестанные

И орошают щеки: так на Тавре снег

Под струями дождя влажнеет теплого.

Но вот дворца ворота отворяются.

Откинувшись на ложе золоченое,

Покров желает сбросить свой в беспамятстве.

Федра

(на ложе в глубине сцены)

Снимите платье, затканное золотом,

С меня, служанки! Прочь, сок тирских раковин

И нити, что с ветвей серийцем собраны.

Пусть перевязь стеснит мне грудь открытую.

Возьмите ожерелье! Камень матовый

С ушей снимите - моря дар Индийского.

Не нужны ароматы ассирийские:

Пусть вольно упадут вкруг шеи волосы

До самых плеч, чтобы от бега быстрого

Вились по ветру пряди. Левой тул рукой

Возьму, а правой - легкий фессалийский дрот.

Была такою пасынка родившая,

Когда от Понта по земле Аттической

Вела она отряды меотийские

Иль танаисские, и в узел волосы

Сбирала, луновидным прикрывая бок

Щитом; такою полечу и я в леса.

Хор

Не сетуй: скорбь в несчастье не помощница.

Богиню-деву умоляй о милости.

Кормилица

(молится у алтаря Дианы)

Царица рощ, высоких гор пустынница,

В пустынных высях гор одна лишь чтимая,

Приметы отврати от нас грозящие!

Богиня, средь лесных урочищ властная,

Ночных небес краса, светило славное,

Чьих перемен чредою озарен весь мир,

Трехликая Геката, снизойди к мольбам.

Смягчи упорный, мрачный Ипполита дух,

Пусть выслушает нас, пусть сам научится

Любить, пусть загорится сердце дикое.

Опутай душу: пусть угрюмый, яростный

Признает власть Венеры. Ради этого

Все силы приложи - и пусть засветится

Твой ярче лик, пусть тучу разорвут рога,

И пусть коней твоих с пути эфирного

Не совлекут заклятья фессалийские;

Пусть ни один пастух не похваляется

Твоей любовью. Внемли, снизойди к мольбам!

Появляется Ипполит.

Вот он пришел почтить алтарь обрядами

И рядом никого. Что ж ты колеблешься?

Все дал мне случай - дело лишь за хитростью.

Трепещешь? Злое порученье выполнить

Непросто, но когда приказа царского

Поистине боишься - честь из сердца вон:

Велений царских худший исполнитель - стыд.

Ипполит

Зачем сюда стопой усталой старческой

Пришла ты? Отчего чело нахмурено,

Печален взгляд? Отец здоров мой, верю я;

Здорова ль Федра и чета сынов ее?

Кормилица

Не бойся: царство наше благоденствует

И дом цветет, счастливым взыскан жребием.

Смягчись же, раздели блаженство общее!

Лишь о тебе забочусь и тревожусь я:

Зачем себя смиряешь пыткой тяжкою?