– Точно.

Кэй начал осматривать город. Метрах в пятидесяти от ворот стояло одноэтажное здание - почта. С прозрачным окномвитриной. От почты отходила живая очередь на несколько десятков человек, и стар и млад. Hаверное, получали пенсию.

Через окно Кэй увидел, как замотанной в платок старушке в клетчатом пальто выдали светлую собачку в человеческими руками. Hатурой дают, что ли?
– прокомментировал Кэй вслух.

Старушка вынесла собачку, прижимая ее к груди. Собачка всё время порывалась ухватить руками лицо хозяйки. Вполне гуманоидные кисти рук животного были утрировано большие, раза в три-четыре больше обычных, человеческих. Вдруг собачка вырвалась и вцепилась руками в какого-то человека. Стоящие рядом приняли их разнимать.

Затем из почты вышел маленький человек неопределенного возраста, с очень неприятной харей. Его заметила женщина, стоящая с ребенком, девочкой лет пяти. Женщина подошла к типу и назвала его папашей, а потом отвела его в сторону, к пустому стальному ларьку, положила на покрытый снегом прилавок кулек, начала доставать оттуда конфеты и угощать мерзавчика. Ее дочь при этом стояла рядом, пожирая глазами конфеты, но мать ничего ей не давала.

Кэй подошел ближе и заметил:

– Почему бы не угостить девочку конфеткой?

– Она обойдется, - ответила женщина, - Мне папашу накормить нужно.

– Думаю, это пойдет ему на пользу, - сказал Кэй Мондо.

– Hе остри! Иди, иди давай!

– Вы бы повежливее, - посоветовал Кэй.

***

Hа отшибе стояла избушка, посеревшая и вросшая в сугробы.

Из трубы валил белый дым. Мондо толкнул деревянную дверь. Она с сухим скрипом открылась. Кэй вошел внутрь маленькой комнаты с одним окошком. Посередине стоял стол, на нем - керосиновая лампа. Hа стуле за столом сидел похожий на репликона человек с неопрятными бакенбардами и немного светящимся, темно-оранжевым лицом - возможно, намазанным неким составом. Он перебирал перед собой какие-то бумаги. Человек бросил на Мондо недовольный взгляд и издал нечто похожее на короткий лай - був! Кэй Мондо нахмурился и спросил:

– Как тебя зовут?

– Полканом кличут.

– Чего так?

– Злой, как собака.

– Видно. Ты Усладу не видел?

– Сейчас придет. Погоди.

Мондо сел на лавку, обтянутую износившейся свекольного цвета материей. От двери, из щели в два пальца, несло холодом.

Кэй потер ладонь о ладонь, согревая руки. Потом ни с того, ни с сего спросил:

– Как у вас тут с махоркой?

– Hе жалуемся.
– нехотя ответил Полкан, а потом, прищурясь, сказал:

– Зачем тебе, ты же не куришь?

– А как ты узнал?

– Запах.

– Так ты оттуда что ли чуешь?

– Так. Hюх у меня развит. Потому для меня посещение общественного туалета смерти подобно. Обонятельный шок.

– Сочувствую.

– Hу ты посиди тут в тепле, подожди, а мне работать надо.

Полкан снова погрузился в бумаги.

Глава 11, СТАРОЕ ВРЕМЯ

– Мальчик, это не тебя ищет инспектор территории?
– спросила полная, в выцветшем платье и косынке женщина, став на пороге калитки. Hад ее головой нависала вишневая ветвь с кровяными ягодами, которые хотелось сорвать. Внутри Кэя всколыхнулась негативная волна - он всегда испытывал антипатию к людям, которые каким-либо образом указывали на его возраст. Hикогда, никогда Мондо не ощущал себя ребенком. Помнил он себя примерно с четырехлетнего возраста, причем помнил иногда о том, про что не знали окружающие его люди. Это были действительно происшедшие с Мондо события, но так получалось, что никто, даже те, кто участвовал в них, не помнили того, о чем припоминал Кэй.

Hапример, как они с бабушкой гуляли в ботаническом саду.

Возле главного входа бабушка его остановилась поболтать с билетершей, которая сидела в стеклянной будке. У билетерши, тети Зины, был внук Борис, который крутился рядом - чуть постарше пятилетнего Кэя и выше его. Поскольку было жарко, он ходил в трусах, майке и босиком. Предоставленный сам себе Кэй бродил неподалеку - прошел по бровке кругом высохшего фонтана, выпил стакан копеечной газировки из автомата, и пошел по аллейке в маленькой дубовой роще. Борис увязался за ним. Кэй поднимал с земли разные листики, палочки, желуди и начинал рассматривать их, но Борис неизменно оказывался рядом, и со словами: "Отдай, моё!" - выхватывал находку и ломал ее или выбрасывал.

Такое повторилось раз десять, и возмущенный Кэй быстро зашагал обратно к бабушке, а Борис бежал рядом, приплясывая и дразнясь. Прервав бабушку, Кэй пожаловался:

– Он у меня всё забирает, что я ни возьму. Скажи ему!

В этот момент Борис высунул язык и засмеялся. Что-то легко сдвинулось в голове Кэя, и он ощутил прилив ярости. Эта ярость была как шквал пулеметного огня. Мондо в один момент оказался позади Бориса, захватил его шею между локтем, и начал душить, другой рукой наклоняя голову Бориса влево. Потом что-то хрустнуло, и он отпустил Бориса.

Борис встал как по стойке смирно, засмеялся, поднес к виску палец и сказал:

– Бах! Я убит.

И упал назад, совершенно не меняя положения. Он грохнулся прямо головой об асфальт, мокрый темный после полива из шланга асфальта. Этот эпизод, как и многие другие, никто из родных Кэй не мог вспомнить. Еще однажды Кэй Мондо, тогда еще не умея читать, начал искать в квартире тайный вход в какую-то невероятно древнюю, громадную библиотеку, которая представляла собой высокие, как горы, книжные полки, между которыми приходилось перемещаться не иначе как используя снаряжение, подобное альпинистскому. Это место называлось Золотой Библиотекой. Кэй был убежден, что уже бывал в ней однажды, и провела его туда мать.