Он кивнул:

— Скорее всего… Но мы этого уже не узнаем. Дело в том, что Величко убит. Застрелен киллером прямо на улице. Информация об этом пришла, когда я выезжал на встречу с вами.

Я вздохнул: кто-то обрезал еще одну ниточку. Но если для этого «кто-то»я мертв, то зачем обрезаются ниточки? От моих ночных спасителей?..

— Вы, вижу, не удивлены.

Я промолчал: слишком откровенно прозвучало бы в моем голосе разочарование.

— Хорошо, я согласен на ваши условия, — сказал Бакланов. — Какие будут первые указания?

Я с трудом сдержал вздох облегчения.

— Вот что надо сделать, — начал я. И вдруг понял: выводить его на Ингу рано. Если бы спросили, почему я так решил, у меня бы не нашлось ответа. Просто интуиция…

Бакланов ждал, покуривая очередную сигарету. Hе было ни ухмылки, ни понимающих взглядов. Этот парень нравился мне все больше и больше. Но спешка никогда и никому не приносила пользы. В особенности — фиктивным мертвецам. Если Инга — та, за кого я ее принимаю, фиктивный мертвец быстро сможет стать реальным трупом.

Я вытащил из кармана блокнот, открыл страницу данными Пискуновой и Савицкой.

— Вот адреса и телефоны двух женщин. Перепишите их.

Бакланов переписал.

— Нужно очень осторожно узнать, как прошли них роды. Сами к ним ни в коем случае не суйтесь. Придумайте что-нибудь. К примеру, наймите частного детектива. Пусть поспрашивает у соседей. Максимум осторожности, иначе несчастных женщин может ждать судьба Величко.

Репортер кивнул. Глаза его стали очень серьезными.

— К сожалению, денег я могу дать вам только две тысячи. У мертвецов мало путей к добыванию средств. Разве лишь выйти на большую дорогу и грабить проезжающих…

— Ваши деньги мне не нужны, у меня достаточно собственных. К тому же должен что-то и я вложить в наше совместное предприятие.

— Тем не менее возьмите. — Я вытащил из кармана два куска. — Буду очень вам благодарен, если вы приобретете мне пистолет с глушителем.

Я думал, Бакланов встанет сейчас на дыбы, но он лишь оттолкнул мою руку:

— Могу дать свой.

— Нет, ваш зарегистрирован. Нужен пистолет с черного рынка. Лучше всего «етоев». И с полсотни патронов. — Я запихал два куска назад. — Если дело закончится благополучно, деньги верну, не сомневайтесь.

— Я и не сомневаюсь… Когда потребуется оружие?

— Вчера!

— Вчера не обещаю. И завтра — тоже. Но через два дня будет точно. У меня имеются кое-какие каналы.

— Очень хорошо, — сказал я. — Соблюдайте предельную осторожность. На черном рынке у тех, против кого мы играем, вполне могут быть осведомители.

— Имен ваших противников вы так и не назовете?

— Нет! Пока нет… И последнее. Мне потребуются услуги квалифицированного хакера. Чтобы мог сломать любую защиту. Или проследить цепочку фиктивных адресов.

— Есть у меня такой знакомый. Я вам дам телефон. Спросите Щелкунчика. — Репортер достал записную книжку и продиктовал номер. — Правда, без моего предварительного звонка он разговаривать с вами не станет. Вечером я с ним свяжусь, если он дома. Звякните мне завтра в девять утра.

На этот раз я не сдержал облегченного вздоха.

— Удачная я находка, верно? — тут же отреагировал Бакланов.

— Верно, — согласился я. — Встретимся завтра, в три часа дня, на этом же месте. — Я протянул ему руку. — Теперь ступайте, я здесь еще погуляю… Да, подберите свой шпионский арсенал. А завтра не забудьте оставить его в машине. Все равно проверю.

— Как мне с вами связаться? Если потребуется…

— Никак. Звонить буду только я. Назовусь Вороновым.

Он кивнул и ушел. А я нашел полянку с травой погуще и прилег. Мне чертовски не хотелось возвращаться в Питер.

В город я, разумеется, вернулся. Но прежде еще раз продумал все намеченные планы.

Особенно меня волновала Инга. И тут я словно бы раздваивался. Ум говорил мне, что я глупец, что она всего-навсего выполняла задание своего хозяина, что моя «смерть» не вызвала у нее никаких переживаний. Но сердце соглашаться с такими выводами не хотело. А если она и в самом деле влюбилась, это для нее могло закончиться плохо. Влюбленная женщина вообще способна на многое. Особенно если у нее убили бой-френда и она знает, кто убийца. Особенно такая женщина, как моя Инга.

Я просмаковал предпоследнее слово. Моя. МОЯ! Меня совершенно не интересовало, с кем она спала раньше. Пусть даже с самим Поливановым. Во всяком случае, я бы этому не удивился. Такая женщина просто обязана с кем-то спать. Но сейчас она была моя. И нам было хорошо. И уверен, что нам еще долго было бы хорошо.

Может, послать письмо? Два слова. «Я жив». И без подписи. И не по месту работы, а домой. И не два слова, а пять. «Я жив. Сожги эту записку»… Нет, писем посылать нельзя. Но домашний адрес узнать надо. Съездить туда, к ее дому. Подежурить вечерок. И убедиться, что она тоже жива. Чем черт не шутит, Пал Ваныч вполне мог взяться за обрубание концов. И убрать даже ту, с кем спал… Можно, конечно, и позвонить. Молча послушать голос. Да только, боюсь, поймет она, кто это молчит в трубку. И от неожиданности наделает глупостей. Влюбленная женщина вполне способна на глупости. Даже такая, как моя Инга. Нет, звонить нельзя. Но увидеть — надо!