Шрифт:
Мне стало скучно. Я сел на ручку кресла и притянул эту роскошную женщину к себе.
— Теперь понятно, почему мы, американцы, никогда не понимали экономическую политику ваших правительств… Пойдем-ка лучше в постель! Мой конь соскучился по малине. Очень соскучился!
— Подожди!
Но я уже опять запустил руку в разрез под мышкой и шатром накрыл ее левую грудь. Инга вздрогнула, закинула руки за голову и обняла меня за шею. Ладони у нее были сухими и горячими.
Хорошо, что в постели ходить да около — не означает попыток пытаться обмануть друг друга. Это всего лишь прелюдия к главному, и чем дольше она длится, тем больше распаляет страсть тебя и твою партнершу. Моя ладонь скользила по телу Инги, старательно избегая главных точек. Спина, живот, ягодицы, внутренняя поверхность бедер. И снова спина, живот… И только когда Инга начала выгибаться, поднимая таз, я навалился на нее и стиснул ее груди так сильно, что она застонала и прикусила губу. Вот тогда конь и устремился в малину.
Глава 23
Поужинать сегодня решили в номере. Ели жаркое с черносливом, пили шампанское.
Все было в ажуре. Кроме одного: я не мог отделаться от мысли, что с каждым сказанным словом, с каждым движением приближается минута расставания. Спарились и разбежались… Вот сейчас мы доедим жаркое, допьем шампанское, Инга посмотрит на часы и скажет: «Ну все, америкен бой. Я побежала».
— Я сегодня остаюсь до утра, — сказала она. — Закажи еще шампанского.
У меня отвалилась челюсть.
— А как же твой муж? С осиновым колом…
— С каким еще колом?
Я рассказал ей про стрелу Амура и про осиновый кол.
Она расхохоталась:
— Я не замужем, глупый. А ты о себе слишком высокого мнения.
— Так уж и слишком, — поддразнил я.
Она вдруг перестала улыбаться:
— Нет, конечно, не слишком. Наверное, твой рассказ был бы верен, окажись я замужем. До сих пор считала, что мужчина в доме — источник лишних хлопот. Деловая женщина должна в первую очередь думать о работе, а потом уже о любви.
— Теперь ты так не считаешь? — Мне опять казалось, что наши слова ничего не стоят, что за ними кроется совсем не сексуальный интерес. По крайней мере, с ее стороны…
— Не знаю… — Инга погрустнела. — От работы ведь меня никто не освобождал.
«Ради этой работы ты и остаешься до утра, — подумал я. — Спарились и не разбежимся. И еще раз спаримся. Но потом все равно разбежимся!»
— Встреться ты мне лет десять назад, возможно, все было бы теперь по-другому. — Инга мотнула головой, отгоняя какое-то, не слишком приятное воспоминание. — Закажи еще шампанского. У меня хватит денег.
«Если ты работаешь на мафию, торгующую детскими смертями, у тебя хватит денег не на один такой вечер, — подумал я. — Но как ты будешь жить потом?..»
Меня вдруг охватило желание вырвать ее из этой трясины и увезти в Штаты, чтобы родила мне четверых детей, и to fuck him, босса, и мою работу, найду себе другую!..
— Над чем задумался, америкен бой? Закажи еще бутылку!
И желание увезти ее в Штаты пропало, испарилось, как роса на утреннем солнце.
Я позвонил в ресторан, заказал шампанского и фруктов. Мне очень не нравилось, что заказ оплатит женщина, что я все больше утверждаюсь в роли жиголо. Но расплатиться самому — значило вызвать неприятные вопросы. Или, по крайней мере, снова начать игру вокруг да около. И отнюдь не в любовной прелюдии…
Когда посыльный принес корзину и мы выпили по бокалу, Инга, хрустя яблоком, спросила:
— Ты никогда не жалел, что выбрал такую профессию?
— Бывало, — сказал я. — Когда оказывалось, что преступник переиграл тебя по всем статьям и дело рассыпается, я жалел, что, к примеру, не торгую косметикой или подержанными автомобилями. Впрочем, в такие минуты мне казалось, что и коммивояжер бы из меня вышел никудышный, что я зря родился на свет и место мне…
Я замолк. Потому что лгал. Потому что у нас с боссом не было ни одного такого случая. Иначе бы мы не стали всемирно известной парой!
Но Инга ждала именно этих слов.
— Как я тебя понимаю, конь в малине! — проговорила она. — Как я понимаю!.. — Она приподнялась, перегнулась через столик и поцеловала меня в губы. — Давай не будем терять время.
Мы допили шампанское и вверились всевышнему по принципу «Хоть один день — да наш!». В отношениях между мужчиной и женщиной этот принцип всегда приводит к одному и тому же финалу, проверенному на сотнях предыдущих поколений и обеспечивающему появление на свет следующих. К этому финалу, разумеется, мы и пришли.
Инга отдалась мне с таким неистовством, будто это была последняя ночь, будто никогда уже наши пальцы не сплетутся, а губы не сольются. Будто впереди нас ждал неизбежный, но закономерный конец. Она извивалась подо мной и постанывала, а я с какой-то непонятной отрешенностью, в такт волнам, качающим наши тела, думал: «Если… это… и… будет… будет… завтра… Если… это… и… будет… будет… завтра…»
Потом мы, не размыкая объятий, заснули. И опять меня крутили и тискали гигантские пальцы. И вновь копье нацеливалось в сердце, но сердце Инги стало щитом на его пути, и я, задохнувшись от страха, проснулся.