— Нет, дорогая, — быстро сказала принцесса. — Это правда. То был самый эротический танец, который я когда-либо видела. Будь я мужчиной, я бы изнасиловала тебя тут же и сейчас же. — Засмеявшись, она добавила:

— Кстати, я могу это устроить.

Иордана рассмеялась вместе с ней.

— Это самый большой комплимент из всех, что мне доводилось слышать, Мара.

Принцесса наклонилась к уху Иорданы.

— Ты была просто неописуема. Видишь вон того молодого человека, которого я привела с собой? Он сходит с ума по тебе. Похоже, что у него лопнут брюки.

Иордана посмотрела на нее. Такое возбуждение не было свойственно Маре.

— В самом деле, дорогая?

— Конечно, — ответила Мара. — И он умирает от желания увидеть тебя. Не улучишь ли минутку?

Из-за плеча принцессы Иордана увидела, как Карьяж вместе с Ясфиром вошли в салон.

— Но не сейчас, — ответила она. — Вот-вот может появиться Бадр.

Ясфир направился прямо к ней.

— Мадам Аль Фей, — поклонился он.

— Мистер Ясфир, — с ни к чему не обязывающей вежливостью сказала она.

— Я хотел бы выразить свою благодарность за прекрасный вечер и также принести свои извинения за то, что вынужден оставить вас, но на берегу меня ждут неотложные дела.

Она протянула руку.

— Мне тоже жаль.

Он поцеловал ей пальцы.

— Может быть, в скором времени нам представится возможность познакомиться поближе, — сказала она.

— Я буду с нетерпением ждать этого момента, — сказал Ясфир. — Бон суар, мадам.

Когда Ясфир спустился по трапу к моторной лодке, которая должна была доставить его на берег, она увидела, как Карьяж подошел к Юсефу. Последний вместе с американским режиссером последовал за Карьяжем к кабинету Бадра.

— Очередная встреча? — спросила Мара.

Иордана молча пожала плечами и подняла бокал с шампанским. Принцесса пододвинулась поближе со своим стулом.

— Таким был один из моих мужей. Я забыла, какой именно. Вечные встречи. Это было так утомительно, что я развелась с ним.

Иордана улыбнулась ей.

— У Бадра есть много недостатков, но уж утомительным он никогда не был.

— Я и не говорю, что он был. Но некоторые мужья и не подозревают, что в мире есть еще кое-что кроме дел.

Иордана не ответила. Она пила шампанское. Внезапно она почувствовала полный упадок сил и восстановить их, казалось, уже не в состоянии.

— Идем, Иордана, — настаивала принцесса. — Познакомься с моим молодым человеком. Он будет счастлив, а ты на пару минут развлечешься.

— Где он?

— Оглянись. Тот высокий блондин, что стоит около трапа.

Иордана посмотрела на него.

— Он выглядит очень юным.

Принцесса рассмеялась.

— Он и в самом деле молод, дорогая. Двадцать пять лет и могуч как бык. После Руби, когда он был в расцвете сил, я не встречала такого мужика.

— Жиголо? — спросила Иордана.

— Конечно, дорогая, — сказала Мара. — Но разве он не красив? И когда он тебе надоедает, все делается очень просто. Даешь ему пару франков и он исчезает. Без всяких сложностей.

— Ты уже от него устала? Вот потому ты и хочешь от него отделаться?

Мара засмеялась.

— Нет, дорогая. Просто он меня изматывает. Я не могу его выдержать. Он без устали хочет меня, а я уже не так молода. Я просто выдыхаюсь.

— По крайней мере, ты честна.

— Я всегда честна, — обиженно сказала Мара. — Так ты с ним встретишься?

Иордана огляделась. Карьяж вернулся один. Юсеф и Винсент остались с Бадром. Она пожала плечами.

Бадр жестом пригласил Винсента садиться и протянул ему виски и содовую. Юсеф занял место в углу кабинета, а Бадр расположился напротив американца.

— Я давно уже восхищаюсь вашим творчеством, мистер Винсент, — сказал Бадр.

— Спасибо, мистер Аль Фей. Честное слово, я польщен.

— И уверен, что не представляю собой исключения, — сказал Бадр, решив сразу же перейти к предмету разговора. Кроме того, собеседник был американцем, а они не любят ходить вокруг и около. — Именно поэтому я и решил осведомиться, согласились бы вы делать фильм, основанный на жизни Пророка? Думали ли вы об этом?

Режиссер отпил глоток виски.

— Честно говоря, мистер Аль Фей, никогда.

— В силу каких-то специфических причин, мистер Винсент?

Винсент покачал головой.

— Просто никогда не задумывался над этим. Может быть потому, что мы, американцы, очень мало знаем о Мухаммеде.