— Когда шеф бодрствует, никто не спит, — сказал Юсеф. Взяв бинокль, он протянул его режиссеру. — Посмотрите сами. Он уже гоняет на водных лыжах. Винсент подогнал фокусировку, и очертания яхты стали резкими и четкими. В поле его зрения попала «Рива», пересекавшая залив. За ней, держа фал одной рукой, несся Бадр, другой рукой он придерживал маленького мальчика, сидевшего у него на плечах.

— Что это за малыш? — спросил Винсент.

— Самир, младший сын шефа, — ответил Юсеф. — Ему четыре года и он назван в честь деда. Старший, принц Мухаммед, едет на лыжах как раз за своим отцом. Ему десять.

Винсент, следивший за Бадром, не обратил внимания на второй катер. Теперь он увидел другого мальчика. Десятилетний ребенок был миниатюрной копией своего отца, тонкий и мускулистый, он тоже держал фал одной рукой.

— Принц Мухаммед? — переспросил он. — Разве Бадр...

— Нет, — быстро сказал Юсеф. — Бадр — первый кузен Фейяда, правящего эмира. Так как у него нет потомков мужского пола, он объявил, что сын Бадра унаследует его трон.

— Восхитительно, — сказал Винсент.

К их столику подошел официант, и он положил бинокль.

— Не слишком ли рано заказать «Кровавую Мэри»?

— Отнюдь, — улыбнулся Юсеф. — «Кровавую Мэри», пожалуйста.

Официант кивнул и удалился. Юсеф наклонился к режиссеру.

— Прошу прощения, что побеспокоил вас так рано, но шеф позвонил мне с утра, и я должен буду уехать с ним на несколько дней, так что, считаю, не стоит откладывать завершение наших дел.

— Я думал, что все обговорено прошлым вечером, — сказал Винсент.

Официант вернулся с напитком. Юсеф подождал, пока тот не отойдет, и Винсент сделает первый глоток.

— Почти все, — мягко сказал он. — Кроме комиссионных агенту.

— У меня нет агента, — торопливо ответил Винсент. — Обычно я сам веду все свои дела.

— Сейчас он у вас есть, — сказал Юсеф. — Видите ли, это обычай. А мы бесконечно преклоняемся перед обычаями.

Винсент начал понимать, что к чему, но хотел, чтоб Юсеф сам изложил ситуацию.

— И кто же мой агент?

— Ваш преданнейший поклонник, — почтительно сказал Юсеф. — Человек, который порекомендовал вас. Я.

Помолчав, Винсент отпил еще глоток «Кровавой Мэри». Он почувствовал, что голова начинает проясняться.

— Обычные десять процентов? — спросил он.

По-прежнему улыбаясь, Юсеф покачал головой.

— Так принято на Западе. Наш обычай — это тридцать процентов.

— Тридцать процентов? — Винсент не мог скрыть своего изумления. — Это неслыханно.

— С точки зрения того, сколько вы получите за свой фильм, все совершенно честно. Гонорар в миллион долларов — это тоже неслыханно. Мне довелось узнать, что это впятеро больше того, что выплачено за ваш последний фильм. Вы не получили бы этого предложения, не знай я, что такой фильм — давняя мечта Бадра, и я обеспечил ваше сотрудничество.

Винсент внимательно изучал лицо Юсефа. Тот умоляющим жестом простер перед собой руки.

— Но вы мой друг. Я не хочу с вами торговаться. Двадцать пять процентов.

— За что? — заинтересованно спросил Винсент. — Я считал, что вы работаете на Бадра. Разве он не платит вам более чем достаточно?

— Достаточно для приличного существования. Но человек должен думать о будущем. Мне необходимо содержать большую семью, и я должен иметь некоторую сумму в своем личном распоряжении.

Винсент порылся в кармане в поисках сигарет. Юсеф вызывал у него антипатию. Щелкнув золотым портсигаром, тот протянул его режиссеру.

— Великолепное изделие, — сказал Винсент, беря сигарету.

Юсеф улыбнулся и положил его на стол перед режиссером.

— Он ваш.

Винсент с удивлением посмотрел на него. Он не мог понять этого человека.

— Но тут солидный кусок золота. Вы не можете просто так взять и подарить его мне.

— Почему бы и нет? Вам же он нравится.

— Тем не менее это еще не причина, — запротестовал Винсент.

— У вас свои обычаи, у нас свои. Мы считаем, что дарящий получает благословение Аллаха.

Винсент, соглашаясь, кивнул головой.

— О'кей. Двадцать процентов.

Юсеф улыбнулся и протянул ему руку.

— Согласен.

Они пожали руки друг другу. Винсент кинул в рот сигарету, и Юсеф предложил огонек золотой дюпоновской зажигалки. Затянувшись, Винсент рассмеялся.

— Я не могу себе позволить восхититься вашей зажигалкой, а то вы мне подарите и ее тоже.

Юсеф улыбнулся.

— Вы быстро усвоили наши обычаи.

— Придется, — сказал Винсент, — если я собираюсь делать эту картину.