– Я буду тебе хорошей женой...

Я высвободил руку и посмотрел на Бесс, не зная, что делать, расхохотаться или ударить ее? Жалко девушку, но придется ее огорчить. Я встал. Черт подери... Сумасшедшая девчонка... Я услышал, что она всхлипывает, и наклонился к ней.

– Послушай, - прошептал я, - ты же совсем меня не знаешь. Давай приглядимся друг к другу, познакомимся.

В глазах ее вспыхнуло недоумение, укор. Зачем приглядываться, зачем знакомиться, когда все так просто: понравился человек - полюбил, не понравился - разлюбил.

– Ты просто считаешь, что я глупая, - сквозь слезы проговорила она.

Я протянул к ней руку. Сейчас я расскажу ей о себе, о своем детстве, о своих мыслях, надеждах, сомнениях. Но она вдруг вскочила со стула, в ярости прошептала: "Я тебя ненавижу!" - и выбежала вон из гостиной.

Я закурил сигарету и долго сидел один. Мог ли я когда-нибудь думать, что найдется человек, который примет меня так просто, так безоглядно и безоговорочно, ничуть не красуясь своей добротой? Скажу правду: как я ни противился, я все-таки привык мерить себя теми мерками, которые навязало мне мое окружение, да я и не представлял себе раньше, что окружение может быть иным. И вот теперь моя жизнь изменилась слишком уж резко. Встреться я с Бесс где-нибудь на плантации, я бы и не ждал от нее ничего другого. Но найти столько радостного ожидания, такую доверчивость и веру в людей на Бийл-стрит в Мемфисе? Мне хотелось пойти к Бесс, поговорить с ней, объяснить все, но что вразумительное мог я ей сказать?

Когда я проснулся утром и вспомнил о наивных надеждах Бесс, я прямо-таки обрадовался, что купил вчера консервы. Мне было бы теперь трудно сидеть с ней за одним столом и глядеть ей в глаза. Я оделся, чтобы идти на улицу, потом сел прямо в пальто и шляпе на кровать и положил ноги на стул. Открыл банку и, затягиваясь время от времени сигаретой, стал доставать пальцами горошек с мясом и есть. Потом я незаметно выскользнул из дома и пошел на пристань, сел там на пригорке и, подставив лицо холодному ветру и солнцу, стал смотреть на пароходы, плывущие по Миссисипи. Сегодня я в первый раз пойду на свою новую работу. Деньги копить я умею, недаром я столько лет голодал. На душе у меня было легко. Никогда я еще не чувствовал себя таким свободным.

Подошел какой-то парнишка-негр.

– Здорово, - сказал он мне.

– Здорово, - ответил я.

– Чего делаешь?

– Ничего. Жду вечера. Я в кафе работаю.

– Подумаешь, велика радость, - скривился он.
– А я напарника себе ищу.
– Он старался казаться развязным и бывалым, но в его движениях и интонациях сквозила неуверенность.
– Решил на Север податься, зайцем в товарных вагонах.

– Зачем тебе напарник, одному зайцем легче, - сказал я.

Он с натугой усмехнулся.

– Ты из дому удрал?
– спросил я.

– Ага. Уже четыре года.

– Чем занимался?

– Ничем.

Мне бы тут и насторожиться после его ответов, но я еще плохо знал жизнь, плохо знал людей.

Мы поболтали с ним немного, потом начали спускаться по тропке к заросшему камышом берегу. Вдруг парнишка остановился и показал куда-то пальцем.

– Что это, гляди!

– Вроде бидон какой-то, - сказал я.

Действительно, в камышах стоял огромный бидон. Мы подошли к нему и хотели поднять, но он оказался тяжелым. Я вытащил пробку, понюхал.

– Виски, - сказал я.

Парень тоже понюхал пробку, и глаза у него округлились.

– А если продать, а?
– предложил он.

– Да ведь бидон-то чей-нибудь?
– возразил я.

– Слушай, давай продадим!

– А вдруг нас сейчас кто-нибудь видит?

Мы посмотрели вокруг, но никого поблизости не было.

– Это контрабандное виски, - сказал я.

– Ну и пусть контрабандное, а мы продадим, - настаивал он.

– Не надо трогать бидон с места, - возразил я.
– Вдруг полицейские увидят.

– Мне как раз денежки нужны, - продолжал свое парень.
– В дороге пригодятся.

Решили, что лучше всего продать виски какому-нибудь белому, и пошли по улицам, высматривая покупателя. Увидели стоящий автомобиль и в нем какого-то мужчину, он нам приглянулся, и мы направились к нему.

– Мистер, мы нашли в камышах большой бидон виски, - обратился к нему парнишка.
– Не хотите купить?

Белый прищурился и изучающе оглядел нас.

– А виски хорошее?
– спросил он.

– Не знаю, - ответил я.
– Посмотрите сами.

– Вы меня не разыгрываете, а, черномазые?
– подозрительно спросил он.

– Идемте, я вам покажу, - сказал я.

Мы привели белого к бидону; он вытащил пробку, понюхал, потом лизнул языком.

– Матерь божия!
– Он недоверчиво поглядел на нас.
– И вы действительно нашли бидон здесь?

– Ну конечно, сэр.

– Если вы мне врете, черномазые, убью обоих, - шепотом пригрозил он.

– Что вы, сэр, зачем мы станем врать, - ответил я.