ДиПалма ослабил галстук и подумал, что по-прежнему не верит ван Рутену. Ван Рутен сказал:

– Первое. Ты можешь заняться тем, о чем я тебе только что рассказал, а можешь и забыть, как только покинешь этот дом. Но если с Джан что случится, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Если же ты все-таки возьмешься за моего старика и будешь действовать напористо, вполне сможешь сделать репортаж, за который тебе вручат премию. Кто знает, может, ты станешь тем благородным рыцарем, который помешает ему прибрать к рукам телекомпанию. Если тебе это удастся, то ублюдки в белых воротничках, с которыми ты работаешь, будут всю жизнь тебя на руках носить.

И наконец, когда мой отец узнает, что ты разнюхиваешь о его делах, он попытается тем или иным способом от тебя избавиться. Если это ему не удастся, он привлечет к делу Линь Пао, и когда это случится, ты сможешь поселиться в комнате рядом по коридору, где будешь чувствовать себя значительно спокойнее. Я буду рад компании.

Ван Рутен поднял крышку унитаза, бросил в него наполовину выкуренную сигарету и опустил крышку. Затем он закурил новую.

– Слушай внимательно, босс. Ровно через две недели несколько очень влиятельных главарей Триад соберутся на встречу в Гонконге. Встречу эту организовал Линь Пао. Они хотят договориться и разделить между собой красавицу-Америку, не убивая друг друга. Поспрашивай своих знакомых об этой встрече. Посмотрим, что ты выяснишь. Заодно можешь разведать, собирается ли мой старик находиться в это же время в Гонконге. Я еще не рассказывал об этой встрече федералам. Посмотрим, как тебе удастся использовать эту информацию.

Вытащив сигарету изо рта, ван Рутен внимательно поглядел на зажженный конец.

– Кстати, когда осмотришь комнату в гостинице и офис Джан и найдешь там «уши», поинтересуйся Дейвом Стэммом. Он возглавляет службу безопасности у моего старика.

– Я его знаю, – сказал ДиПалма. – Мы работали с ним раза два, когда он был заместителем местного директора ФБР. Он по-прежнему носит дешевые парики?

Ван Рутен рассмеялся:

– Самые худшие. Разберись с ним сам, безо всякого суда, относительно подслушивания телефонов твоей жены. И вот еще что...

Ван Рутен замолк и поднял руку, призывая ДиПалму к молчанию. Он прислушался.

ДиПалма тоже услышал. В соседней комнате кто-то был. Слышны были мужские голоса. Их было двое, возможно, трое. Он взглянул на ван Рутена, который казался испуганным как никогда. Жуликоватый коп прошептал:

– Проклятие, это мой отец. – Через мгновение он сказал: – С ним Минтзер, мой адвокат. И этот ублюдок Чакон, – он посмотрел на ДиПалму и добавил: – Значит, старик знает, что мы с тобой встретились. Черт!

Ван Рутен приблизился к ДиПалме, почти приложив губы к его левому уху.

– Манила. Талтекс, – прошептал он. – Талтекс. Китай. Сестра моего отца. Он сделал это. Со своей родной сестрой.

Ван Рутен, вдавив ДиПалму в стену, протиснулся к двери, открыл ее и вышел в комнату с криком:

– Какого черта вы здесь делаете?

ДиПалма слышал, как Нельсон Берлин закричал ему в ответ удивительно зычным для такого коротышки голосом:

– Ты разговаривал с ДиПалмой, я знаю. Я говорил, чтобы ты держался в стороне от этого ублюдка. Я хочу знать, о чем вы с ним говорили. Хочу знать сейчас же, понятно тебе?

ДиПалма вышел в комнату.

Китайский квартал Манхэттена

Было уже почти девять часов вечера, когда шестнадцатилетний Питер Чэнь и четырнадцатилетний Бин Фон, оба члены банды Зеленые Орлы, вошли в публичный дом на Элизабет-стрит. На обоих были потертые куртки, джинсы, кроссовки и пуленепробиваемые жилеты. За спиной у каждого висел черный брезентовый рюкзак с двумя килограммами белого героина.

Стройный, с худым лицом, Чэнь и коренастый косоглазый Фон были двоюродными братьями. Они родились в одной коулунской трущобе, вместе нелегально приехали в Америку и были ближе, чем братья. За время, что они являлись членами банды Зеленые Орлы, они убили одиннадцать человек.

Женщина, ведущая прием посетителей, и охранник не обратили на них никакого внимания. Женщине было за пятьдесят, днем она работала ассистентом зубного врача. Охранник, лысеющий культурист-китаец подрабатывал, снимаюсь в порнографических фильмах гонконгского производства о гомосексуалистах. Женщина и охранник сидели за металлическим столом, их глаза были прикованы к черно-белому экрану телевизора: передавалось выступление артистов китайской эстрады.

Питер Чэнь, перепрыгивая через ступеньки, стал подниматься по скрипящей узкой лестнице; рука его лежала на рукоятке сунутого за пояс девятимиллиметрового «браунинга». Приятно было вновь оказаться в китайском квартале среди своих людей, вдали от гвейлос, этих чертовых иностранцев. Этот публичный дом и все обветшалое здание принадлежали Триаде «Стошаговые Змеи», которая контролировала Зеленых Орлов. Это, однако, не означало, что Чэнь и его двоюродный брат Фон могли чувствовать себя здесь в полной безопасности.

На прошлой неделе двое членов банды, Сэм Л у и Элвис Чань, покинули китайский квартал с тремя килограммами чистого героина для Ловких Ребят, ведущей негритянской преступной группировки, действующей в Вашингтоне, округ Колумбия. Через несколько часов после отбытия из Нью-Йорка Сэм, Элвис и героин исчезли с лица земли. Триаде пришлось заменить три килограмма и добавить Ловким Ребятам еще восемь унций героина как жест доброй воли за позднюю доставку.

Сэм и Элвис тем временем так и не появились. Они не прибыли в Вашингтон и не объявились нигде в Америке или за границей. Понятно, что Питер Чэнь предположил очевидное: Сэм и Элвис решили увести героин у Стошаговых Змей, что было верхом глупости, поскольку тайное общество не успокоится, пока не разыщет их. Безмозглые, безмозглые, безмозглые, сказал главарь банды Бенджи Лок Нэйнь Питеру Чэню, своему помощнику.