Но все тайное рано или поздно становится явным. Когда одна из тетушек открыла наконец, что он занимается любовью со своей родной сестрой, все три женщины накинулись на Робби и так его отделали, что он вынужден был несколько недель отлеживаться в кровати. Травма, нанесенная ему в душе, была так глубока, что мальчик целый год не мог говорить.

Когда он поправился, его отослали в строгую школу-интернат. Это заведение славилось суровыми порядками. Даже за небольшое нарушение правил следовало скорое и жестокое наказание от персонала. Отец не переставал слезно просить за сына, но добился этим немногого. Робби разрешено было переступать порог родного дома только по праздникам. Какое-то время он проводил здесь и на летних каникулах. Весьма непродолжительное.

Когда он приезжал домой погостить, его укладывали спать в стороне от других. Дверь в его комнату должна была быть все время распахнутой настежь. И днем и ночью в его комнате горел свет. Женщины хотели знать о каждом его шаге. Сестра должна была спать спокойно и не опасаться этого «маньяка».

В пятнадцать лет Робби пошел с отцом в студенческий городок Калифорнийского университета. Там проводилась историческая и культурная выставка Японии. Здесь-то зачарованный Робби впервые увидел демонстрацию карате. Эти люди, – каратеки, – представлялись ему настоящими богами. Они, наверно, получают дикое удовольствие от сознания того, что обладают такими знаниями?!.

Робби потребовались долгие годы для того, чтобы подняться до уровня этих «богов».

С помощью отца он отыскал книги по карате, другим восточным единоборствам и Японии, и жадно принялся их штудировать. В своей школе он подолгу оставался в спортзале и тренировался часами в полном одиночестве, просто пожирая инструкции и учебники страницу за страницей. Когда однажды какой-то старшеклассник попытался было отнять у Робби учебник по карате, тот ударил его ногой в лицо. Директор школы конфисковал у Робби все книги. Тогда мальчик поджег его кабинет, чтобы получить свое добро назад. Потребовались предельные усилия четырех человек из персонала школы, чтобы унять разбушевавшегося подростка. Однако, прежде он успел покалечить двоих из них настолько серьезно, что им помогла встать на ноги только больница.

На следующий же день после «инцидента» администрация интерната потребовала от родителей Робби забрать хулигана домой.

Оказавшись опять у себя дома, Робби продолжил изучение карате. Расстановка сил отныне, конечно же, изменилась. Теперь Робби был здоровым, крепким юношей. Но главное, он приобрел уверенность в себе. Хлыст перешел из одних рук в другие. Женщины вскоре научились бояться его. Вскоре они наконец поняли, что больше им не по силам контролировать его.

Школа занимала в жизни Робби самое последнее место. Почти все свое время он посвящал постижению все новых тайн восточных единоборств. Он жил для карате, дзюдо, кендо, борьбы на палках. Тренировался он в разных доджо Маленького Токио и в клубах в центре Лос-Анджелеса. Когда его не было в доджо, это могло означать только то, что он в спортзале изнуряет свое тело тяжестями, бегом или плаванием.

В семнадцать лет он получил черный пояс. На турнирах дрался с таким звериным отчаянием и яростью, что пугал этим более взрослых и опытных мастеров. Довольно часто его дисквалифицировали за излишнюю горячность и жестокость. Побеждали его немногие. Даже тогда.

Наконец-то он получил возможность защитить своего бедного отца от нападок женщин.

Однажды, когда его мать в припадке гнева выбросила за окно одну из исторических работ отца, над которой он работал несколько недель, Робби одним ударом кулака высадил ей челюсть.

В другой раз, когда он застал одну из тетушек, которая рылась в его комнате, Робби сломал ей руку.

С сестрой все обстояло сложнее. Когда она вернулась домой из колледжа, то взглянула на Робби не как на брата, а как на мужчину. На красивого, сильного мужчину. В ее глазах он прочитал воспоминание о тех днях их детства, когда они занимались друг с другом любовью. Он и сам помнил об этом. Она постоянно приставала к нему с этим. То словом кольнет, то на его глазах положит руки себе на грудь и начнет, томно закатывая глаза, их гладить, то как бы невзначай коснется его бедрами. Даже улыбаться она нормально не могла. Каждая ее улыбка была вызовом ему, страстным приглашением.

Это случилось вскоре после того, как ему исполнилось двадцать лет.

Его сестра подождала, пока дом опустеет. Затем она вошла к Робби в комнату, неся на подносе имагавайяки – японские вафли с начинкой в виде нежной бобовой пасты. Это было одно из его любимых блюд. Она также принесла ему наркотиков и вина.

Он потом не мог вспомнить то, что случилось, в деталях, но не было никакого сомнения в том, что это все-таки случилось, а не приснилось ему в кошмаре. Они оба разделись. Они оба хотели друг друга. Чувства стыда и страха вновь вернулись к нему, но на этот раз они не перевесили наслаждения.

Потом она села в постели и принялась насмехаться над ним. Точно так же, как насмехалась много лет назад. Она не просто насмехалась, она еще и угрожала. На этот раз это будет изнасилованием и она присягнет в этом на любом суде. На этот раз дело не закончится для Робби школой-интернатом. На этот раз он пойдет в тюрьму.

Женщины, – мать, тетушки и сестра, – нарочно выдумали этот план, чтобы навсегда избавиться от Робби и снова захватить власть в доме.

Поначалу он растерялся. Что он может им противопоставить? Ничего. Все козыри у них на руках...