Да, Золотой Мальчик, ты необычный боец...

Дориан быстро стал пробиваться к выходу из арены. Он хотел уйти отсюда поскорее, а то еще, не дай бог, Робби разглядит его в толпе.

Дориан нуждался в выпивке. Ему также нужно было позвонить. Где она лежит. Золотой Мальчик? Где лежит та леди, которую ты убил? Чья кровь дала тебе силы в этом поединке против Гектора Квинтеро? Я это узнаю. Золотой Мальчик. А когда узнаю, мы с тобой посчитаемся.

Озеро Мэд. Курорт в тридцати милях к востоку от Лас-Вегаса. На границе штатов Аризона и Невада.

Находясь в своем двухкомнатном коттедже, спрятанном в рощице сосен, Кристина Коулс наносила последние штрихи к своей, картине, на которой были изображены красивые утесы из песчаника, подступающие к самой кромке воды. Пейзаж не был ею придуман. Именно так выглядел противоположный берег озера. Тот, что уже находился в Аризоне. Она чуть осветила густую синеву озера, добавив белой краски. Затем, зажав в зубах эту кисточку, взяла в руки другую и обвела почетче контуры корабля, который объезжал все озеро три раза в день.

Само озеро было, конечно, живописнее любой картины. Оно было довольно протяженным – сто пятнадцать миль. Настоящее чудо, созданное умелыми руками человека и Гуверовской Плотиной. Кристина чувствовала постоянную приподнятость духа, находясь на этом озере. Она никогда не уставала от него.

Дождь моросил устойчиво с самого утра и не думал заканчиваться. Ей пришлось закрыть дверь в дом и окна, так что в данное время она не могла сверять свою картину с оригиналом. Неважно. Еще часок-другой и картина будет закончена.

Дождь просачивался через прореху в крыше и капал прямо на постель. Уильяму придется починить крышу.

На самом берегу озера было много магазинчиков, домов, причал корабля, возившего по озеру ежедневно восторженных туристов. Если тебе нужна шумная компания – пожалуйста, никаких проблем. А если не нужна, то необходимо поселиться в коттедже, спрятанном от посторонних глаз в сосновой рощице. Дом Кристины и Уильяма располагался на удалении от оживленных туристических трасс. Хотя невдалеке от него пролегала дорога к одному из каньонов, очень популярных у тех, кто не мыслит своей жизни без рюкзака, костра и походного лагеря.

После целого года работы в одном из банков Сан-Франциско Кристина, конечно же, нуждалась в подобном отдыхе. Час назад она с Уильямом сходила в магазин за продуктами, а оттуда на почту, чтобы захватить предназначенную им корреспонденцию. После этого он взял машину и уехал в Лас-Вегас на прием к зубному врачу, оставив ее наедине с Вивальди и картиной. Ну, разумеется, с Рождественской Елкой. Это была маленькая, искусственная елочка, которая круглый год светилась огнями в ее квартире в Сан-Франциско. Как обычно, она и сейчас взяла ее с собой в отпуск. Елка поднимала настроение и напоминала о светлых временах, когда у нее еще была дружная семья.

А теперь...

Мама умерла от рака лимфы. Старшего брата разорвало на части миной недалеко от Да Нанга. От второго брата уже давно не было весточек. Он работал на какую-то аэрокосмическую контору в Техасе. Что же касается отца, то он уже был стар и раздражен диабетом и недавней ампутацией ноги. Его общество угнетало.

Кристине Коулс было двадцать семь лет. У нее было тонкое узкое лицо, рыжие волосы, голубые глаза... Да, пожалуй, именно глаза ее больше всего привлекали мужчин. Хотя не только они, но и хорошее чувство юмора, умение выглядеть внимательной к рассказам мужчин, в то время как на самом деле Кристина витала в облаках.

Они с Уильямом оба работали в банке Сан-Франциско и оба любили отдыхать на границе Аризоны и Невады. Здесь можно было найти покой. Они уже второй отпуск проводили здесь вместе. И странная вещь: чем больше Кристине нравилось общество Уильяма, тем меньше ей нравилась ее работа в банке.

Она была помощником управляющего, то есть поднялась так высоко, как только могла. Она рассчитывала, что во время этого отпуска выберет время, чтобы поговорить с Уильямом серьезно об их будущем и о ее будущей работе. В банке она оставаться не собиралась.

Сегодня на почте на ее имя было два конверта с посланиями из банка. В первом письме говорилось о том, что ее картина ожидается на выставку в банке в первую неделю декабря. Говорилось, что если вопрос стоит ребром: или соблюдение сроков или создание шедевра, то ей было рекомендовано все же ориентироваться на сроки. Ее это не обидело. Она не была профессиональным художником. Рисовала для души. Как получалось, так получалось. Особенных мук творчества не испытывала, а, главное, не любила испытывать. Во второй записке ей напоминалось о том, что она обязана составить новую компьютерную программу для младших сотрудников банка. Оба послания она выкинула в урну для мусора прямо на почте. Ей было интересно, какая реакция будет у руководства банка, когда они узнают, что она планирует покинуть его в начале следующего года, даже в том случае, если ей предложат какую-нибудь очередную мелкую ступеньку вверх на служебной лестнице.