Деккер понял, что Канаи хочет заиметь в его лице помощника, который бы каждый раз, когда его компании угрожала опасность, заранее предупреждал бы его об этом. Японцы любую ситуацию умели повернуть к своей выгоде. Они никогда не забывали про свои интересы и отстаивали их. На этом пути они легко из допрашиваемых превращались в тех, кто допрашивает. Канаи не привык, чтобы его использовали. Он сам всегда использовал людей. Задумавшись, детектив запустил палочки для еды в стоявшую слева от него чашу с рисом и улыбнулся, давая японцу понять, что просек, в какую сторону он клонит.

Есть люди умные, есть люди хитрые. Уширо Канаи и тем и другим дал бы десять очков вперед...

Деккер потянулся другой рукой к своему пиву, но вдруг, глянув на японца, замер. Канаи внезапно перестал есть. Создалось такое впечатление, что его кто-то ткнул сзади в спину. Глаза его округлились.

Деккер встревожился, но не мог понять, что происходит. Внимательно взглянул японцу прямо в глаза, он увидел там...

Страх!

В следующую секунду Канаи подался всем телом вперед, протянул через весь стол руку, сшибая на пути пиалы и бутылки, и резко выдернул палочки детектива из той чаши риса, швырнул их в угол комнаты.

– Мертвым, – глухо проговорил Канаи. – В Японии чаша с рисом всегда ставится на стол для тех, кто лежит в семейной усыпальнице...

– Сумимазен, Канаи-сан, – растерянно пролепетал Деккер. – Прошу прощения. Я сделал большую глупость. Я прошу меня простить.

Молчание.

Деккеру захотелось съежиться, стать меньше и вообще провалиться сквозь землю.

Проклятье! В Сайгоне Мичи рассказывала ему об этом японском обычае, но он просто-напросто забыл об этом!

Забыл!

Бака! Дурак!

Затянувшаяся пауза была вдруг прервана стуком в дверь. Стучали настойчиво. Канаи поднялся на ноги и прошел через всю комнату, мимо Деккера, к шоджи. Он отодвинул ее в сторону и тяжело взглянул на стоявшего за дверью метрдотеля.

Детектив обернулся и наблюдал за ними через плечо. Канаи и метрдотель о чем-то быстро переговорили на японском. Затем метрдотель поклонился Канаи. Что-то уж слишком подобострастно... На лице метрдотеля была растерянность, сравнимая с растерянностью Деккера.

Когда метрдотель, кланяясь, ушел, Канаи вернулся к детективу. Когда Деккер глянул на лицо японца, то едва не вздрогнул: оно было просто серым.

Надтреснутым голосом Канаи сказал:

– Сумимазен, Деккер-сан. Прошу прощения, но мне необходимо срочно покинуть вас. Я еду к дочери. Только что... Только что поступило известие о том, что мой зять умер.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив в ней Деккера, – все еще растерянного и задавленного чувством вины за совершенную глупость, – одного.

Окоченевший от холода и раздраженный детектив сержант Дориан Реймонд приехал в Атлантик-Сити около половины девятого вечера. Он припарковал свой старенький «Шевроле» на задворках этого курорта на берегу океана, подальше от главной улицы, тянущейся вдоль побережья и пляжей и застроенной со всех сторон крикливо-яркими казино-отелями. Подальше от центра города, где красовались добротные дома в викторианском и эдвардском стилях, окруженные по сторонам обваливающимися и грязными трущобами.

Поездка сюда из Филадельфии выдалась на редкость утомительной. Дориан выехал во время сильного тумана. Путь его лежал на юг, к морю. Тут и там приходилось тащиться черепашьим шагом из-за того, что дороги были завалены снегом или обледенели. Не прошло и часа, как он крепко застрял на шоссе. Движение остановилось на протяжении целой мили. Внешне Дориан сохранял спокойствие и не буянил, в отличие от других водителей. Здесь было много людей и он вовсе не хотел привлекать к своей персоне внимание, он должен был остаться незамеченным.

Не дай бог, кто-нибудь запомнит его в лицо!

Пробка была вызвана дорожно-транспортным происшествием. Грузовик, везший в кузове промышленные швейные машины, врезался на гололеде в автобус, до отказа забитый престарелыми.

Не раньше чем через час Дориан получил возможность проехать по узкой, разрешенной полоске шоссе мимо места аварии. Тут и там прямо на дороге лежали закрытые одеялами старики, ожидая прибытия врачей. Дориан почувствовал по отношению к ним только отвращение. Это из-за них ему пришлось торчать на дороге черт знает сколько времени. За каким хреном этих старых пердунов понесло сюда, а не, скажем, во Флориду?

Хуже всего было то, что печка в салоне не работала. Он как назло забыл захватить с собой шарф, поэтому ему ничего другого не оставалось теперь делать, как натянуть на голову капюшон своего легкого, бумажного свитера, а сам свитер обмотать вокруг шеи. Из носа непрерывно текло, горло саднило. Он проклинал последними словами того парня из Филадельфии, который спихнул ему этот поганый четырехколесный унитаз! Так его мать!

Несмотря ни на что, он прибыл в Атлантик-Сити вовремя. У него была куча времени на то, чтобы найти и убить Алана Бакстеда.