Наскоро пригладив волосы, Жанна вышла на улицу и аккуратно закрыла за собой дверь. Встретившись со священником взглядом, она с облегчением заметила, что глаза у него карие.

– Я хотела бы… – Она увидела, что священник удивленно взирает на ее изящное шелковое платье и резиновые сапоги, и слегка покраснела. – Не могли бы вы подбросить меня до ближайшего города?

– Разумеется, – улыбнулся священник. – И я сам туда еду, на утреннюю мессу.

Жанна забралась в «фольксваген» и в последний раз оглянулась на дом. Ей так хотелось остаться, увидеть лицо Диона, когда он откроет глаза… Но нет, она поступает правильно, разумно. А Дион, заметив, что ее одежда исчезла, все поймет сам. Сейчас поездка в Дин особенно важна, причем для них обоих. Беспокоиться о Дионе глупо: уж кто-кто, а он сумеет о себе позаботиться, и денег, чтобы добраться до Лондона, у него хватит.

Жанна с улыбкой откинулась на потертую спинку сиденья. Их дом. Она вернется туда скоро, очень скоро – как только закончатся съемки в Дине. Уж это точно. И Дион тоже вернется туда рано или поздно, ведь на чердаке остались все его картины.

Поздно вечером в воскресенье Жанна приехала в Дин. На станции ее никто не встречал. И слава Богу! Иначе пришлось бы объясняться по поводу сапог. Хорошо еще, что путешествие до Ливерпуля прошло без приключений: море было спокойным. Жанне с избытком хватило времени, чтобы вымыться и вынуть из волос травинки. На самолет денег не осталось. Она решила отправиться прямо в Дин, не заезжая домой.

И вот она снова идет по той же проселочной дороге, но чувствует себя совершенно другим человеком… Несмотря на усталость, Жанна сияла от счастья, как светлячок в ночи.

Дин тоже изменился, стал как будто меньше. Строгость его классических линий портила осветительная аппаратура; на подстриженных лужайках валялись мотки кабеля. А впрочем, человек, который ночь напролет провел на природе, под звездами, будет меньше всего ценить комфорт и роскошь.

Но при мысли о том, что она вернулась в Дин и скоро увидит Грея, у Жанны замирало сердце. Здесь все начиналось.

«До встречи в Дине». Последние слова Грея были многообещающими. Заметит ли он, как она изменилась? Ведь та, прежняя Жанна, ослепительная в своем взятом напрокат платье (и сама ослепленная им), осталась в прошлом, исчезла навсегда. Хотя… кто знает? Только встреча с Греем поможет ей разобраться в себе.

К счастью, в большом зале еще шла подготовка оборудования для утренних съемок. Все были так заняты, что не заметили, как Жанна тихонько прокралась мимо. На доске объявлений, прикрепленной к дверям, висел план размещения актеров и съемочной группы. Жанна обрадовалась, увидев, что их с Джули поселили по соседству.

Она поднялась по лестнице и вошла к себе в комнату. Ее чемодан стоял возле кровати.

Жанна улеглась на чистые холодные простыни и свернулась калачиком под одеялом. Последняя ее мысль была о Дионе.

Казалось, прошло всего несколько минут, когда кто-то забарабанил в дверь. Жанна, с трудом вырываясь из цепких объятий сна, посмотрела на часы. Шесть утра. В окно били яркие лучи солнца. Фернан разозлится, подумала она, вновь погружаясь в дремоту: свет мешает съемкам. А Диону понравилось бы. Может, и в Ирландии сейчас солнечно. Она стряхнула с себя сон. Столько дел впереди!

Спрыгнув с кровати, Жанна приняла душ, надела черные брюки и простую белую майку, подумав, добавила к своему туалету пояс. Черный с синим. Цвета Диона – его глаз и волос. Наверное, покупая синее платье и черные туфли, она, сама того не подозревая, думала о нем.

Жанна посмотрела в зеркало и поняла, что никогда еще не выглядела так хорошо. Одежда делала ее стройнее и выше. Глаза сияли, щеки порозовели, и пышные волосы не требовали укладки. Но, как ни странно, Жанну не заботила ее внешность. Главное, что на душе было легко и радостно.

Раздался стук, и в дверь просунулась головка, увенчанная копной белокурых волос.

– Джули! – Жанна подбежала к двери и расцеловала подругу в обе щеки.

– Привет, Жанна! – Джули улыбалась, но взгляд у нее (впервые за все время их знакомства) был какой-то неуверенный. – Что случилось?

– Я влюблена.

Джули обязательно должна узнать об этом, ведь она ее близкая подруга, доверенное лицо. Теперь, когда заветные слова произнесены, все, так сказать, обретет официальный статус.

– Я знаю, – смущенно отозвалась Джули.

– Знаешь?! – Жанна удивленно заморгала.

– Да, ты же сама говорила. Помнишь? В Нью-Йорке.

– А, ты об этом.

Жанна покраснела. Тогда она была без ума от Грея, а сейчас совершенно о нем забыла. Что это – легкомыслие? Нет. Ее чувство к Диону сильно, тут невозможно ошибиться.

– Я говорила о другом… С тем все покончено.

– Я рада. – Джули улыбнулась. – По-моему, тот, первый, был тебе не пара.

– Ты права, – кивнула Жанна. Да, Грей не подходит ей. И из-за него могла разрушиться их с Джули дружба.