Тем временем Дион надел носки на две палочки и осторожно поднес их к огню, потом снял один, прижал к щеке и, удовлетворенно кивнув, ловко натянул Жанне на ногу.

– Ну как?

– Прекрасно. – Жанна зажмурилась от удовольствия. Ее закоченевшие ноги, казалось, погрузились в раскаленный тропическим солнцем песок.

Дион закопал в угли оставшиеся картофелины.

– Мы съедим их на завтрак. Вместе с рыбой, которую я поймаю. – Заметив выражение ее лица, он рассмеялся. – Незачем себя обманывать. Ты проснешься голодной. Ну-с. – Дион вытер руки и откинулся на мешках. – Печеная картошка, костер и хорошая беседа – что еще нужно человеку?

Жанна вздохнула. Если бы все в жизни было так просто!

– У вас проблемы, мисс Браун?

– Пожалуйста, не называй меня так. Дженьюри – плохое имя, а Браун еще хуже.

Может, это и хорошо, что Дион над ней подшучивает, но кто-то же должен оставаться серьезным.

– Ну, не знаю. – Его глаза лукаво блеснули. – А если бы твоя фамилия была Гейл или Сейл…

– Не смейся надо мной, – сказала Жанна и невольно улыбнулась. – Даже моя мать не позволяла себе этого. – Она тут же пожалела о своих словах и умолкла, испытывая неловкость под пристальным взглядом Диона. В мерцающем свете пламени невозможно было понять выражение его глаз.

– Она очень ненавидит тебя?

– Разумеется, нет, – резко ответила Жанна и с ужасом почувствовала, как на глаза у нее снова наворачиваются слезы. Теперь она поняла, почему чуть не расплакалась там, на тропинке. Ведь такое бывало уже много раз: дорога, ведущая в никуда, открытая дверь, за которой ничего нет. А может, она просто устала, и дым попал в глаза. – Она… – Жанна сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – По-моему, она не хотела, чтобы я появилась на свет. Я всегда это чувствовала. Она так терла меня мочалкой, – из ее груди неожиданно вырвался странный звук: не то сдавленный смешок, не то всхлипывание, – будто надеялась, что я растворюсь и исчезну.

– О, Дженьюри. – Голос Диона вдруг стал глухим и нежным, как рокот волн. – Как печальна жизнь! Бедная твоя мать! Сколько она потеряла из-за того, что не любила тебя.

Жанна опешила. Такая мысль никогда не приходила ей в голову. Неужели ее мать тоже идет по дороге, ведущей в никуда? Она недоверчиво глянула на Диона. У него прямо-таки дар все ставить с ног на голову. Как будто мир от этого покажется лучше и разумнее!

– А твоя мать? – Она вдруг сообразила, что почти ничего не знает о семье Диона. – Какая она была? Тот пожал плечами:

– Не знаю. Она родила меня чуть ли не в пятьдесят и умерла через пять дней. Меня выкормила сестра… вместе со своим первенцем.

– Это смахивает на кровосмешение…

Дион улыбнулся:

– Наверное, ты права. Сестра была мне матерью, а племянница – сестрой… Я вырос, считая всех женщин родными! Но сестра не ошиблась. Меня принимали за ее ребенка, и это хорошо: ведь мамин муж умер за десять лет до того, как я появился на свет.

Жанна вытаращила глаза.

– Так кто же был твоим настоящим отцом?

– Наш постоялец, кто же еще? Бедному парню было всего семнадцать, и он намеревался посвятить себя церкви.

– Церкви? – пискнула Жанна. Дион улыбнулся еще шире.

– Ты шокирована? И напрасно. А мне все это даже нравится. Совсем мальчишка, он был одинок и наверняка тосковал по своей собственной матери. Полагаю, мой отец стал в результате очень даже неплохим священником.

– Значит, тебе это кажется естественным?

– Абсолютно. Все в природе вещей.

В полумраке Жанна видела, что Дион улыбнулся. Удивительно, что, несмотря на пристрастие к сладкому, у него идеальные зубы. Вдобавок он сын священника. Да, похоже, она все-таки не ошиблась насчет рогов…

– По-моему, это нехорошо, – заявила Жанна, с трудом пытаясь привести в порядок смешавшиеся мысли. – Пятьдесят лет и семнадцать… почему он не выбрал свою сверстницу?

– Два девственника. – Дион легкомысленно рассмеялся. – Это безнадежно. Из сырых веток костра не разведешь.

Он задумчиво посмотрел на Жанну. Та, почувствовав неловкость, переменила позу, от всей души проклиная сено, предательски шуршавшее, стоило ей шевельнуться.

– Ну, у тебя, наверное, с этим проблем не было.

– Да, с тех пор, как мне минуло пятнадцать.

– Ты был влюблен?

Жанна попыталась представить Диона влюбленным, но безуспешно. Зато она не сомневалась, что в пятнадцать он был почти таким же, как сейчас, только ростом поменьше. И на подбородке еще не выросла щетина.

– Конечно, – кивнул он с глубокомысленным видом. – Ведь мне было пятнадцать лет.

– А девушке? – сурово спросила Жанна. Ясное дело – тоже несовершеннолетняя!

– Я хотел жениться, но ее родители были против. – Дион философски вздохнул. – Ее отец сказал, что лучше обручиться с ветром, и, в общем, он был прав.