Жанна вспомнила указания Фернана и, собрав всю свою храбрость, положила руку в белой перчатке на руку Джули – подружки невесты, которая должна была отвести ее к алтарю. Под звуки «Adeste fidelis» они двинулись вперед по украшенному мозаикой проходу. Джули шла, ни на кого не глядя; ее прекрасное лицо казалось каким-то чужим, отстраненным. Жанна опустила взгляд на складки вуали. Это было куда хуже настоящей свадьбы. Путь до алтаря длился целую вечность – как в кошмарном сне. Неужели они обречены до конца своей жизни шагать по этому проходу?.. Потом наступил момент, когда Грей поднял вуаль и поцеловал Жанну в губы. Ее истерзанное тело кричало, протестуя: не надо, не надо целовать меня. Я не вынесу…

Но выхода не было. Пришлось стерпеть и этот поцелуй.

Режиссер не успокоился, пока не отснял несколько дублей. Только после этого он отпустил Жанну на свободу.

– Не забудь, – крикнул ей вдогонку Ким. – В десятых числах сентября мы будем снимать вас с Джули в киностудии. И еще неделя уйдет на озвучивание.

Не в силах вымолвить ни слова, Жанна молча кивнула. Оказавшись в трейлере, она сорвала с себя платье, словно кружева жгли кожу.

Домой она добралась поздно вечером. Ей хотелось одного – поскорее увидеть Диона. Он все поймет и объяснит. Он все расставит на свои места. Что бы ни произошло, Дион останется прежним. Он даст ей точку опоры.

Войдя в прихожую, она увидела свою открытку, валявшуюся на полу, и поспешно порвала ее. Хорошо, что Дион не успел прочитать это наивное, аккуратно написанное послание. Слишком многое изменилось с тех пор.

Но Дион уже побывал здесь! Она оставила дверь гостиной закрытой, а теперь дверь распахнута настежь. У нее екнуло сердце от радости. Да, Дион не выносит закрытых дверей. Она взбежала по лестнице и постучала в дощатый люк. Дион сообразит, что дело срочное.

Но на чердаке было тихо. Может, он спит? «Я разбужу его своим поцелуем», – подумала Жанна. Люк оказался не заперт. Жанна осторожно залезла на стремянку. Она впервые осмелилась проникнуть на чердак без разрешения. Через несколько секунд глаза привыкли к темноте.

Куда она попала? Жанна недоуменно оглядывалась по сторонам. Чердак был пуст: ни самого Диона, ни его одежды, ни картин. Все исчезло, как будто он здесь никогда и не жил. Дион оставил после себя непривычный порядок: вытер пыль, свернул матрасы, закрыл окошко и запер дверь.

Куда же он подевался? Ни записки, ни единого намека, где его искать. Позади скрипнула половица.

– Дион! – Жанна задохнулась от радости.

Увы! Всего лишь дверца люка осела в петлях. Она была одна, совершенно одна в своем старом доме, где тишину нарушал только скрежет голубиных лапок о черепичную крышу.

– Дион уехал, – медленно произнесла Жанна, не веря самой себе.

Не мог он уехать. Его лицо, как живое, стоит у нее перед глазами, ее тело изнывает от желания упасть в его объятия. И столько всего надо ему рассказать! Есть вещи, которые сумеет понять только Дион.

Но чердак был пуст… Оступаясь на каждом шагу, Жанна слезла со стремянки, закрыв за собой люк. Он захлопнулся с гулким, печальным стуком. Казалось, вместе с Дионом из этого дома ушла жизнь.

Жанна прошла в гостиную и опустилась на стул. Она не могла смириться с исчезновением Диона.

– Что я буду без него делать? Как мне теперь жить? Не знаю. – Она потерла глаза кулачками. – Там, в Ирландии, он любил меня. Я не могла ошибиться. По-настоящему любил.

«Жанна, ты чудо».

Она вздрогнула, неожиданно вспомнив эти слова. Но их сказал не Дион, а Грей. Жанна закрыла лицо руками. Все любят по-разному. А что, если для Диона она всего лишь одна из его многочисленных поклонниц? Почему, собственно, он должен относиться к ней по-другому?

– Потому что я люблю его, – призналась себе Жанна. – Очень люблю и не могу поверить в то, что он равнодушен ко мне. – Она прижала ладони к распухшим от слез глазам. – Допустим, я ему нравлюсь. Но, вероятно, этого мало, иначе бы он не уехал. Если бы Дион любил меня, он хотя бы оставил записку.

Ночь была теплой, а ее била дрожь – от холода, охватившего душу. Нужно бы развести огонь, но не было сил поднести спичку и поджечь уголь. Невыносимо сидеть в одиночестве и смотреть на языки пламени, напоминающие об Ирландии.

Жанна снова взглянула на камин, и в ее душе затеплилась надежда. Перед отъездом камин был пуст, значит, уголь оставил Дион? Может, он все-таки вернется?

Она опустилась на колени: нет, это был не уголь, а черные блестящие туфельки. От неожиданности Жанна не сразу узнала свои собственные туфли, те самые, которые она оставила на ферме Микена целую вечность назад.

Она схватила их трясущимися руками. Подошвы чистые – ни одного комочка ирландской грязи. Кто же привел их в порядок? Микен или Дион? Ответ на этот вопрос вдруг стал для нее необычайно важен. Жанна прижала туфли к груди. Значит, Дион все-таки не забыл забрать их.

И тут в ее сознании вспыхнула догадка.

Дион уехал в Нью-Йорк. Она сама бросила ему вызов с дерзостью, невыносимой для заядлого игрока. Нью-Йорк. Другой конец света. Теперь их разделял океан.

Только сейчас Жанна осознала, что все кончено. Дион далеко, до него не добраться. Никогда больше она не услышит его голоса и шагов на чердаке. И Жанна дала волю давно копившимся слезам. Они хлынули потоком, стекая на ее красивые, еще совсем новые, начищенные туфли из натуральной кожи.