Но, начав отдирать с перил присохшую штукатурку единственным ножом, который был в их хозяйстве, Жанна поняла, что это совершенно бессмысленное занятие. К тому же лестница вела в никуда… И все же… Она не могла заставить себя выбросить из головы заманчивую картинку: две седовласые старушки (одна – высокая и красивая, другая – коренастая простушка) сидят рядышком, уютно устроившись возле начищенного камина. На столе стоит чайник, кошка греется у огня, а за окном идет дождь. Конечно, это была всего лишь мечта, но она заставляла поверить в будущее и в возможность счастья. Прочного счастья.

Дом. Старый кирпичный дом, казалось, говорил Жанне: «Я и не думал, что простою здесь столько лет. Но вот он, я. Так пользуйся мной, живи!»

Жанна дотронулась до фигурного столбика перил. В первую ночь, проведенную здесь, она случайно наткнулась на него и ужасно испугалась. А сейчас страх сменился чем-то похожим на влюбленность. Проходя по коридору, чтобы постучать в дверь Джули, она словно ненароком касалась его пальцами. В темноте столбик служил ориентиром, помогавшим определить, где ты находишься. И вообще, кто ты такая. Вот для чего нужны друзья.

И почему-то – то ли из-за Джули, то ли из-за Грея – маленький вычурный деревянный столбик напомнил ей сегодня о Дине.

Глупости. Какая может быть связь между огромным бело-золотым Дином и этим грязным крохотным коридорчиком? И все же в затейливых леденцовых узорах перил таилось что-то невероятно притягательное. Столбики стояли прямо, красуясь своей выправкой, как постовые, которым суждено вечно охранять несуществующую лестницу. Жанна пожалела, что ничего не знает о перилах и балясинах.

На следующее утро, расхрабрившись, она покинула свой пост у телефона, помчалась в ближайшую публичную библиотеку и перерыла множество книг по архитектуре. Она не жалела о потраченном времени – дом предстал перед ней в новом свете. Чуть ли не бегом вернувшись на Роуз-Элли, Жанна стала у подъезда и, закинув голову, принялась рассматривать фасад. Ее буквально распирало от добытой информации. Да, деревянные рамы окон пригнаны вплотную к кирпичам. Значит, дом был построен во времена, когда еще не действовали законы о противопожарной безопасности, принятые через сорок лет после Великого лондонского пожара. А эти большие окна на верхнем этаже – может, там находилась мастерская, где ткали шелковый шлейф платья Джули? Вот у этих окон, смотрящих прямо на запад, под последними лучами заходящего солнца…

Задыхаясь от нетерпения, Жанна сбежала вниз по лестнице, звонко стуча каблучками.

– Джули!

Джули, вернувшаяся домой под утро, сидела за столом, бледная, с кругами под глазами, и лениво поглощала консервированную фасоль, даже не удосужившись подогреть ее.

– А ты знаешь… – затормозив с разбега, Жанна едва не растянулась на каменном полу. Столь важную новость надо преподносить спокойно и даже торжественно. – Ты знаешь, что живешь в одном из самых старых домов георгианской эпохи? Их почти не осталось.

– Ты имеешь в виду Дин? – Джули снова уткнулась носом в консервную банку. – Увы, да – 1740 год. Уж эту дату мне вбили в голову так, что забыть ее невозможно.

– Нет, не Дин! Вовсе даже не Дин! – торжествующе воскликнула Жанна. Образ Дина несколько потускнел после того, что она обнаружила сегодня утром в книгах. – Этот дом, наш дом древнее Дина на целых двадцать лет! Настоящий георгианский стиль! Никаких переделок. И еще… представляешь? Судя по окнам верхнего этажа, там была ткацкая мастерская! Во всем Лондоне сохранилось два или три таких дома…

– Ну и что?

Джули явно не понимала, чем вызван энтузиазм подруги. Правда, в отличие от Жанны она не росла в унылом коттеджике, стенка в стенку с соседями, в комнате с голыми оштукатуренными стенами – мать не хотела оклеивать стены обоями, боясь, что ребенок их испортит.

– Идем. – Несмотря на протесты Джули, Жанна заставила ее подняться. – Надо разведать, что там!

Объединенными усилиями им удалось приоткрыть парадную дверь.

– Осторожно! – воскликнула Жанна.

В свинцово-сером свете дня дверь тоже казалась очень старой, той же георгианской эпохи. Десять поколений людей касались этих ветхих досок…

– Будет тебе, Жанна, – проворчала Джули тоном школьной училки. – Это всего лишь дверь.

Наконец им удалось войти внутрь. Темный узкий коридор упирался в лестницу, ведущую наверх.

– Посмотри! – Жанна подлетела к перилам. – Рисунок в точности как внизу! Три колонки и консоль… Великолепно!

– Не понимаю, чему ты радуешься. Ты становишься похожей на Грея, – проворчала Джули и с опаской переступила через груду ветоши.

Но Жанна чувствовала, что ее тоже разбирает любопытство.