А он продолжает

свое лицемерие:

Списки в сенат

составляет дотошно,

Преследуя граждан,

живущих роскошно,

И лет через триста

за это пройдоху

Одобрит Плутарх,

прославляя эпоху!

Римский сенатор

Марк Порций Катон

Был патриотом

римской твердыни:

Венки получая в Греции,

он

Беседовал с греками

лишь по-латыни

(Эллинским слогом

владея прекрасно!),

За это Плутарх

его хвалит ужасно!

О греке Эсхиле

Катон говорил,

Что если б Эсхил

итальянцем родился,

Тогда бы он, может,

на что-то сгодился,

А так не волнует Катона Эсхил!

Бывало,

когда ему денежки прут,

С торговлей везет

и с карьерой военной,

Катон сочиняет

прославленный труд

О сельском хозяйстве,

весьма современный!

Ведь римский сенатор

Марк Порций Катон,

Пока расправлялся

за роскошь

с другими,

На сельском хозяйстве

нагреб миллион

И опытом

мог поделиться

с другими!

Цветущий, прожженный,

прославленный тип!

Отвратен!

Отвратен!

И мерзок - до рвоты!

Хоть в нем

и талант ни один не погиб,

И сделал он много

полезной работы,

И, роскошь бичуя,

он был молодец

Предвидел последствия

римского рая.

Но жутко,

что истину знает подлец,

Ее как наложницу

употребляя.

Ю.Мориц

– -----

СНЕГОПАД

Снега выпадают и денно и нощно,

Стремятся на землю, дома огибая.

По городу бродят и денно и нощно

Я, черная птица, и ты, голубая.

Над Ригой шумят, шелестят снегопады,

Утопли дороги, недвижны трамваи.

Сидят на перилах чугунной ограды

Я, черная птица, и ты, голубая.

В тумане, как в бане из вопля Феллини,

Плывут воспарения ада и рая,

Стирая реалии ликов и линий,

Я - черная птица, а ты - голубая.

Согласно прогнозу последних известий,

Неделю нам жить, во снегах утопая.

А в городе вести: скитаются вместе

Та, черная птица, и та, голубая.

Две птицы скитаются в зарослях белых,

Высокие горла в снегу выгибая.

Две птицы молчащих. Наверное, беглых!

Я - черная птица, и ты - голубая.

Качаются лампочки сторожевые,

Качаются дворники, снег выгребая.

Молчащие, беглые, полуживые,

Я - черная птица, и ты - голубая.

Снега, снегопады, великие снеги!

По самые горла в снегу утопая,

Бежали и бродят - ах, в кои-то веки

Та, черная птица, и та, голубая.

x x x

Следить за болью уходящей... Замереть.

И на нее сквозь череп свой смотреть

в затылок, где пора бы анальгину

уменьшить эту боль наполовину,

потом на треть

и след ее стереть!

Но тикает, как часики во тьме,

она в какой-то раскаленной точке,

и этот звук, подобно гулкой бочке,

в моем бессонном катится уме,

где восстают живыми из могил

былые муки, пытки, пораженья,

и так велик источник этих сил,

что боль кончается

путем самосожженья.

ДАЙТЕ МНЕ ВАШУ СКУКУ!

Поезд летит во мраке,

в Крыма полночной басме,

в звездах, в железных искрах

в красных слезах колес.

Цепь тарахтит на баке.

Вспыхивает и гаснет

фонарь - как в кино артистка.

Ветер. Дым папирос.

Дайте мне вашу скуку,

я расскажу вам что-то

простое, как ваше детство,

таинственное, как путь.

Я вам сочиню разлуку,

тревогу, любовь и муку,

цель сочиню и средства,

а если как след копнуть,

я вам сочиню столетья

вашей чудесной жизни,

я вам сочиню размахи

таких небывалых сил,

что вырастут ваши дети,

и вы победите страхи,

и козни, и все болезни,