Шрифт:
Зазвенел телефон.
– Центральная, – отвечает телефонистка-метиска и слышит взволнованный голос:
– Соедините скорее с генерал-губернатором! Говорят из тюрьмы!
Но соединить дежурная не успевает: шум, грохот, – и распахивается наружная дверь.
– Не двигаться! – гремит зычный голос. Помещение мгновенно наполняется вооруженными
людьми.
– Не бойтесь, товарищи! – уже мягко звучит тот же голос. – Это народ пришел хозяйничать в своем учреждении!
И служащие-туземцы не боятся. Только сильное, незнакомое до того волнение охватывает их…
А возле тюрьмы тем временем шла стрельба. Сразу ворваться в тюрьму не удалось и пришлось обстреливать ее со всех сторон. Тут, среди нападавших, были и Нонг с Даном.
Выстрелы тюремной охраны смешивались с шумом и криками повстанцев.
Начальник, как шальной, носился из конца в конец, револьвером подбадривая ненадежную свою охрану.
– Ворота, ворота ломайте! – слышалось снаружи.
Дан первый схватил большой камень и бросился к воротам. Нонг даже удивился: откуда у больного такая сила? Со страшным грохотом ударился камень в ворота, зазвенели железные створки, а Дан упал на землю, насмерть сраженный пулей в голову.
Нонг подхватил тот же камень, но бросить не успел: сзади неожиданно загремели выстрелы. На помощь тюремной охране прискакал отряд конных жандармов.
Повстанцы дрогнули, смешались.
– Товарищи! Вперед! Их только тридцать человек! – раздался чей-то бодрый голос.
Но хоть и тридцать, а засели враги среди строений и в садах. Требовалось время, чтобы и окружить, и выбить их, а времени не было совсем. И все же повстанцы разделились на две части, одна бросилась на жандармов, другая – на штурм тюрьмы.
И когда успех, казалось, был уже совсем близок, вдруг застрочил пулемет: к тюрьме подошел большой отряд войск с бронеавтомобилем…
Город уже не спал. Кавалеристы и автомобили носились по улицам. Каждого туземца расстреливали на месте. Лишившись телефонной и телеграфной связи, власти отдавали самые противоречивые приказы.
– С Вельтевредэном связи нет!
– Повстанцы напали на дом генерал-губернатора!
– В предместье Мейстер Карнелиус повстанцы разрушают правительственные учреждения!
Вспыхнул один пожар, другой. Вот и над Приор-ком поднялось зарево. В разных местах боевые группы вступают в схватки с солдатами. С каждой минутой повстанцы становятся сильнее. Скоро восстанут поголовно все, и не хватит солдат подавить мятеж. Власти нужен быстрый и решительный успех в главных пунктах, а на уличную стрельбу можно не обращать внимания.
И в это время разносится весть, что возле тюрьмы повстанцы разбиты…
Но почта держится. Из всех окон отстреливаются герои. На полу уже лежат убитые и раненые. Двое служащих почты подхватили оружие и тоже приняли участие в обороне.
У всех надежда, что сейчас на помощь придут товарищи из тюрьмы, что восставший народ зальет весь город!
Но вместо товарищей прибывают все новые и новые солдаты. Круг сужается. Здание почты плотно охвачено со всех сторон. С соседних крыш и из окон домов стреляют солдаты. Внизу уже ломятся в двери.
Проходит час, второй… Изменений все нет, а солдаты подходят ближе и ближе.
Холодное отчаяние сжимает сердце. Неужели все зря, неужели восстание задушено? Не может этого быть! Нужно лишь продержаться как можно дольше!…
Отбитые от тюрьмы повстанцы рассеялись по городу. Хотели собраться возле почты, но наткнулись на крупные силы противника.
Отдельные группы начали действовать на свой страх и риск.
Нонг попал в группу из двадцати человек, которой командовал рабочий Гуран. Они хотели занять вокзал, но и здесь были уже солдаты.
– Идем за город, – предложил Гуран. – Разрушим железную дорогу, чтобы к ним не подоспела помощь из Бейтензорга.
Быстро отошли на несколько километров от города, захватили железнодорожную будку и с помощью найденных в ней инструментов начали выворачивать рельсы, валить телефонные столбы.
Все соседние деревни были на ногах и гудели, как растревоженные ульи. Из темноты, из банановой чащи выныривали темные фигуры крестьян, крестьяне присоединялись к повстанцам. Скоро собралось больше ста человек, и с их помощью группа Гурана разрушила полкилометра железной дороги…
Каждый крестьянин стремился чем-нибудь помочь общему делу, но ни у кого не было оружия. Даже крисы имелись не у всех. Большинство вооружались чем попало, но разве с кольями и палками пойдешь против винтовок и пулеметов? Хорошо хоть, что присутствие двадцати вооруженных товарищей придавало крестьянам смелость и бодрость.