Станислав не собирался задерживаться, но представился случай развлечься, он степенно вошел в кабинет и сказал:

– Если крутым, то валяй, – рассмеялся Крячко, – я сегодня позавтракал…

Рассказать о завтраке Крячко не удалось, вошел Светлов, молча пожал молодым руки, хлюпая носом, уселся за стол Гурова, достал платок, трубно высморкался.

– Ты долго так собираешься? – Он указал на разложенную еду.

– Действительно, – возмутился Крячко. – Ежели каждую операцию хирург начнет проецировать на себя, мы очень быстро останемся без хирургов. Они вымрут.

Боря взглянул на товарищей с благодарностью, в глазах у него защипало.

– Какой толк в твоем мальчишеском подвижничестве? – Крячко пожал плечами, мигнул Светлову. – Ты, Боря, должен отгородиться, встать над ситуацией.

– Не могу, – искренне ответил Боря.

– И плохо, ты должен быть рассудочен и холоден, только тогда…

Монолог прервал Светлов, чихнув несколько раз и беспомощно взмахивая руками.

– Значит, я прав! – не унимался Крячко. – Вот, Василий Иванович, скажи кадету, как на нашей службе до пенсии дожить.

– Балабол! А еще старшим хочешь стать! – не поддерживая шутливого тона, серьезно сказал Светлов.

– Чапаев, обижаешь! – Крячко хорохорился, но как-то потускнел.

– Вот Гуров, – Светлов хмыкнул, посмотрел на Борю и Станислава вопросительно. – Вроде молодой? А его слушать охота.

– Для тебя, Василий Иванович, если человеку полтинник, то тоже молодой.

– Да уж не старый. – Светлов оглядел Крячко. – Гуров молодой, но я с ним в огонь и в воду! Понял?

– Понял. – Крячко кивнул. – Если с кем в атаку или в разведку, я тоже бы Гурова выбрал. Понимаешь, Чапаев, с атаками и разведками давно пора кончать. Утром, лишь глаза откроешь, оказывается, ты уже на вахте стоишь. Надо честно жить, честно работать, а не стоять на бессмысленной вахте.

– Ты на Леву не клепай! – повысил голос Светлов.

Гуров вошел быстро, почти бесшумно. Кабинет Орлова располагался рядом, и Лева еще слышал голос полковника.

– Здравствуйте, – заговорил он быстро, стараясь скрыть замешательство и злость. – Шумите? Заговор? Когда флибустьеры были недовольны капитаном, то вздергивали его на рею. Пока я живой, будете меня слушаться. Ты, Боря, свою вахту кончай и бебехи из кабинета убери! Спи в своей постели, ты мне нужен свежий, а не замученный!

Светлов, одобрительно кивая, уступил Гурову место за столом, Крячко ухмыльнулся, а Боря, только и мечтавший, чтобы ему помогли, взъерошился.

– Вы «Тиля Уленшпигеля» читали? – вызывающе спросил он.

– Мог и не читать, – ответил Гуров. – Пепел Клааса стучит в твое сердце? Что стучит, это хорошо. А что дыхание у тебя короткое – плохо. – Последнее время Гуров порой употреблял в разговоре спортивную терминологию. – Мы с преступниками не наперегонки гоняемся. Все! Профсоюзное собрание закончено, я – приказал, ты – выполнил.

Светлов из-за стола вышел, а Гуров не сел, поднялся и Боря, Крячко стоял у стены – кабинет был небольшой, и они вчетвером чуть ли не толкались. Гуров первым оценил комизм ситуации, рассмеялся:

– Ну ладно, коллеги. Дружно выдохнули, сели, попробуем жить дальше. – Он занял место за столом.

Крячко и Светлов разместились на диване, Боря, тяжело вздохнув, опустился на свой стул.

– Давайте разберемся в своих бумагах, что требуется, отпишем, наведем порядок. Серьезное дело у нас одно. Василий Иванович, в отделениях работают? – Гуров взглянул на Светлова.

– Работают.

– Если с таким энтузиазмом, как вы отвечаете, то дело плохо. – Гуров перевел взгляд на Крячко: – Станислав, честно, ты считаешь версию «Бильярдист» перспективной?

– А я в подхалимах не хожу, – ответил Крячко. – Версия ваша, – он кивнул, – не блеск, надуманная, притянутая, но на сегодня единственная. Надо работать. В чем вы правы, так это в оценке имеющихся у нас примет преступника. Я как-то ранее не задумывался, что мужчин среднего роста, возраста, телосложения не так уж и много. Стоит присмотреться, каждый чем-то выделяется. Я бы в бильярдные Бориса запустил. – Крячко задумался. – И вы сами, конечно, по этой линии должны работать. А Станислава Крячко я бы от работы по делу освободил.

– И что бы ты поручил Станиславу Крячко? – улыбаясь, спросил Гуров.

– Парня, которого мы за недоказанностью освободили, – ответил Станислав, – кажется, Ветрин Сергей Семенович. То дело мы паршиво провели, хвосты оставили, где-то пистолет в группе болтается. Раз пистолет есть, значит, он в конце концов выстрелит.

«А ведь он прав, – думал Гуров, – я недорабатываю, перескакиваю, тороплюсь, все сам хочу ухватить. Вроде, кроме меня, оперативников в отделе нет».

– Возможно, ты и прав, Станислав. – Гуров помолчал, взглянул на товарищей. – Ты как считаешь, Василий Иванович?