Пенелопа уставилась на меня.
– И золото все время было у вас? Вы хотели...

– Теперь я убивать, - сказал Флинч.
– Сначала тебя, потом ее.

– Пусть она возьмет моего коня и уезжает.

Он даже не ответил. Я шагнул к нему.

– Руки!
– сказал он.
– Manos arriba!* [*(исп.) - Руки вверх.]

Я поднял руки до середины головы. Он не сводил с меня глаз, желая увидеть, как я отреагирую на его слова.

– Я тебя убивать. Ее держать до завтра.

– Тебя повесят, - сказал я.
– Послушай, Флинч, давай...

Правая рука скользнула к воротнику, рукоятка ножа, висящего на спине, удобно легла в ладонь, рука метнулась вперед, и он выстрелил. Я почувствовал удар пули, услышал звук вонзающейся в плоть стали. Нож по рукоятку вошел ему под горло.

Флинч раскрыл рот в беззвучном крике, и из него хлынула кровь. Он упал на колени, хватаясь за нож обеими руками, стараясь его вдернуть, но я метнул его со всей силы и он сидел крепко.

Флинч ворочался, задыхаясь, затем перевернулся на бок и последним усилием вынул нож, который оказался у него в руке.

Нагнувшись, я разжал его пальцы и дважды всадил лезвие в песок, чтобы очистить его от крови. Пенелопа смотрела на Флинча глазами, полными ужаса.

– Посмотрите, что с Рейнхартом, - резко произнес я.
– Побыстрее!

Она вздрогнула, повернулась и торопливо полезла в фургон. Когда я снова посмотрел на Флинча, он был мертв.

Подобрав свой оружейный пояс, я застегнул пряжку, снял пояс с Флинча и забросил его в фургон.

Из-под брезента, потирая запястья, показался Рейнхарт.

– Думаю, он меня не убил бы, - сказал он.
– Пару раз я его поддерживал деньгами, когда он был на мели.

– Нам надо поспешить. Олли Шеддок будет волноваться, не случилось ли чего.

Рейнхарт поглядел на меня, потом перевел взгляд на мертвеца.
– Как это произошло? Он же должен был убить вас обоих.

Я поднял руку к воротнику рубашки и снова вынул нож.
– Вот как. Я научился этому в Мексике.

Мы с Пенелопой подошли к нашему фургону, и я помог ей подняться на козлы. Рейнхарт уже отъезжал.

Несколько минут мы ехали молча, потом она не удержалась: - И все это время золото было у вас!

– Ага.

– Что вы собираетесь с ним сделать?

– Еще не решил. Скорее всего подарю половину вам.

– Подарите!?

– А вторую половину оставлю себе. Таким образом, - продолжал я, - у вас останется возможность жениться по любви. Я же, имея вторую половину, буду уверен, что живу не на чужие деньги; так что мы оба остаемся при своих желаниях.

Она ничего на это не ответила, да и отвечать ей было не обязательно, учитывая то, как складывались обстоятельства.

– Мне показалось, что он вас ранил, - наконец сказала она.

Я показал ей, куда выстрелил Флинч. Он попал в поясной патронташ и расплющил наконечники двух пуль, сплавив их в одну.
– Похоже, у меня будет приличный синяк, но я самый счастливый человек на свете.

Правда, я пожалел, что не побрился. А еще до того, как мы доехали до Санта Фе, об этом жалела и Пенелопа.