Интересно, где она раздобыла лошадь? Следом за ней появились Стив Хукер, Текс Паркер и двое других, которых я не узнал. Не слишком ли много действующих лиц для одинокого парнишки с теннессийских холмов, даже если его фамилия Сакетт? Мой здравый смысл подсказывал мне убираться отсюда, и поскорее.

Сильвия сама по себе была пострашнее банды диких индейцев, мне не хотелось с ней связываться. Когда они найдут тело Эндрю - а я подозревал, что его пока не обнаружили - у них появится еще одна причина, чтобы разыскать и убить меня.

Золото тяжело достается и трудно удерживается. Когда Натан Хьюм покупал контрабандное золото у мексиканских горняков в горах Сан Хуан, он и не представлял, какая за этим потянется цепь событий. Старатели тех времен предпочитали тайно продавать драгоценный металл торговцам вроде Хьюма, чем отдавать большую его часть в казну испанского или мексиканского правительства, не говоря уже о поборах губернаторов Нью Мексико. То, что начал Хьюм, продолжалось здесь и сейчас.

Сильвия и сопровождавшие ее всадники выехали на небольшой луг примерно в четверти мили от ручья и спешились. Похоже, они собирались разбить лагерь.

Я осторожно слез с дерева. Шея почти не ворочалась, в голове продолжала биться тупая боль, но тело слушалось лучше. Забравшись в седло, я шагом повел коня через ивняк и пересек ручей, глубина которого достигала лишь восьми-десяти дюймов.

Остаток дня я провел, исследуя местность, в поисках тупикового каньона. Все, что я о нем знал, - это то, что каньон находился севернее двойной вершины Заячьих Ушей, этой информации было явно недостаточно. В течение всего дня я старательно объезжал стороной лагерь Карнсов. Теперь, когда они объеденились со Стивом Хукером и парнями из банды Коу, мое беспокойство утроилось. Ясное дело, я не был таким жестокосердным, чтобы радоваться тому, что шайка Коу связалась с Сильвией. Скорее всего она их всех отравит, когда найдет золото... если найдет.

Когда наступила ночь, я уже находился далеко к северу, разбив лагерь на маленьком ручейке, впадавшем в Норт Канадиен. Поскольку до горы было миль семь-восемь, я посчитал себя в безопасности и развел крохотный костер, который уместился бы у меня в шляпе. Я приготовил кофе и сварил кусок мяса, которого у меня теперь было хоть отбавляй, потому что к востоку отсюда я застрелил годовалого теленка бизона.

Только я собрался налить себе кофе, как мустанг, пивший у ручья, вдруг вскинул голову и настороженно уставился на противоположный берег в темноту.В мгновение ока я отскочил от костра, держа наготове взведенный винчестер.

– Полегче с винтовкой, сынок. Мне нужна помощь, а не неприятности.

Голос показался мне знакомым, и пока я лежал во тьме, пытаясь впомнить, кому он принадлежит, человек снова заговорил: - Этот конь знает меня лучше, чем тебя. Это я тебе его дал.

– Тогда выходи. Покажись.

– Погоди маленько. Я ранен.

Я здорово рисковал, когда решил выйти из темноты, но голос действительно был знакомым и только один человек знал, как я получил этого жеребца. Я спустился к ручью и перешел его.

Старик лежал в траве на другом берегу потока и был не в лучшей форме. В него стреляли несколько раз, левая его рука представляла собой окровавленное месиво, однако он и не думал сдаваться. Такие просто не умеют сдаваться, они идут вперед, как крепкий старый бык во главе стада.

Я поднял старика и на руках отнес его в лагерь. Он весил не более ста тридцати фунтов, даже если его вымочить насквозь, а я в свои худшие дни мог поднять груз втрое больше этого.

Он был в плохом состоянии, а поглядев на его левую руку, содрогнулся даже я. На ней не было ни одного ногтя, пальцы в крови... и это не могло быть несчастным случаем.

– Команчи?
– спросил я.

– Законопослушные граждане, - хмуро ответил он.
– Иногда они хуже индейцев.

– Ты случаем не про Карнсов?

– Ты с ними встречался?

– Ага.

Первым делом я наполнил кружку черным горячим кофе и протянул ее старику. Он дрожал от слабости и ему нужно было чем-то взбодриться. Он пил кофе, держа кружку правой рукой, а я тем временем поставил подогревать воду, чтобы промыть ему раны.

– Похоже, все на здешних равнинах оказались родственниками, - сказал я, - и кинулись за золотом Натана Хьюма.

– У меня на него больше прав, чем у всех остальных вместе взятых.

– Больше, чем у Пенелопы Хьюм?

– Неужто она здесь?

– Здесь, если ее еще не прикончили. Вчера она спасла мою шкуру. Хорошая девушка.

После того, как старик выпил кофе, он лег, и я промыл ему пару пулевых ранений, ни одно из которых не было серьезным, правда, старик потерял много крови. Во всяком случае, я был свидетелем, как люди оставались в живых после значительно худших ран. Я всегда возил с собой несколько перевязочных пакетов, потому что человек, скрывающийся от закона не может обратиться к врачу. Я перевязал его, как смог, потом занялся рукой.