— Не зарывайся, — сказал голос. Кто-то сильно толкнул меня в плечо. Споткнувшись, я отлетел от дверного проема.

Вдали, за стенкой набережной, запускали подвесной лодочный мотор.

Сильный луч фонарика метнулся от моего лица во тьму и выхватил из мрака лодку. Это была плоскодонная шаланда, предназначенная для сбора устриц. Она покачивалась на черной глади моря ярдах в двадцати от берега. Над ее мотором склонился Тибо.

Человек с фонариком вдруг засуетился, раздались ругательства. Мотор лодки завелся. Нос ее задрался кверху, взметнув за шаландой гребень пены — Тибо прибавлял скорость. Лодка удалялась, оставляя за собой гигантское перевернутое "V" кильватера, в направлении далекой черной многоножки — моста острова Ре.

Теперь незнакомцы стояли спокойно; их темные застывшие силуэты вырисовывались на фоне красного костра Ла-Рошели. В свете фонарного луча было видно, что один из них держал в руке что-то длинное. «Трость, — подумал я. — Но зачем она?»

В следующее мгновение случайный отблеск света на металле да мне понять, что это отнюдь не трость.

Незнакомец держал в руках ружье.

У меня подкосились колени.

— La chasse [16] , — сказал он. Судя по голосу, его обладатель улыбался.

Луч фонарика вновь ослепил меня, а ружейный ствол уперся в грудь. Ружье оказалось двустволкой, стволы которой располагались один под другим. «Для стендовой стрельбы», — отметил я.

Ствол дернулся и с силой пырнул меня в солнечное сплетение. Я рухнул на камни, лицом в устричные раковины, силясь сообразить, как дышать и как убежать. Дыхание постепенно восстанавливалось. Нет, бежать по гальке неудобно, особенно если у вас перехвачено дыхание, а люди с двустволками и фонариками жаждут с вами побеседовать.

— Куда он отправился?

Легкий бриз, напоенный запахами соли, ила и лосьона «После бритья», тихо вздыхал в траве береговой полосы. Я страшно перепугался.

— Может быть, он не говорит по-французски? — промурлыкал спокойный голос. — Он ведь англичанин.

«Ирландец», — мысленно поправил я.

— Говорит, — уверил другой.

Мне припомнились слова Тибо: «Он начнет задавать вопросы, причем вовсе не по-хорошему».

— Отлично, — сказал первый. — Не будем тратить времени даром. — Куда он отправился?

Я молчал, сосредоточившись на поглощении воздуха: кубический сантиметр за один вдох. Что-то холодное мягко коснулось моей щеки: сдвоенные кольца металла.

— Это дробовик, — пояснил второй. — Раз ты любишь молчать, я могу оказать тебе услугу. Спущу курок и твои зубы повылетают на берег вместе с челюстью. Ты не умрешь, ты истечешь кровью. Ты никогда не поцелуешь женщину и всю оставшуюся жизнь будешь питаться через соломинку. Хочешь этого? Считаю до трех. Раз...

Меня вырвало в грязную воду, но ружье не сдвинулось с моего лица.

— Я не знаю, куда он отправился.

— Два... — продолжал считать незнакомец.

Холодный металл, казалось, напрягся, как если бы курок уже поддался нажиму.

— Я пришел повидаться с Тибо. Он задолжал мне деньги. Откуда мне знать, куда он направился.

Первый незнакомец что-то сказал второму, я не расслышал, что именно. Но человек с двустволкой произнес:

— Merde!

Ружье отодвинулось от моего лица. Сердце стучало в груди, как паровой молот.

— Поднимайся, — сказал первый своим спокойным голосом. — Так ты говоришь, он задолжал тебе. За что?

Я привстал на корточки.

— Я построил Тибо яхту, за которую он так и не расплатился.

Воцарилась тишина. Лишь небольшие волны плескались о грязный берег.

— Твое имя?

Я подумал: с какой стати я должен представляться? А затем: почему бы и не представиться?

— Майкл Сэвидж, а ваше?

Страх отодвинулся от меня одновременно с ружейным стволом. Теперь меня охватила злость.

Незнакомец с двустволкой зарычал как-то по-собачьи, но другой поднял руку. Я ощутил запах его лосьона «После бритья»: пахло не то цветами, не то ракетным топливом.

— Это не важно, — мягко промурлыкала все еще плохо различаемая фигура. — Хорошо.

Раздался мягкий металлический щелчок. Мои спина и руки покрылись испариной. Тот, что с ружьем, доставал из него гильзы.

— Но ты не нравишься нам. А потому — уберешься из ресторана, понял? И покинешь Ла-Рошель.

На мгновение мне показалось, что они уходят. Но тут же темный силуэт резко повернулся на фоне горизонта и ружейный ствол блеснул, словно змея, в свете звезд. Теперь он ткнул меня мягко, но точно под ложечку. Очень больно.