Она немного грустно улыбнулась:

— Ты считал меня глупой?

— Не знаю, — он стушевался, уже жалея о своей откровенности.

— Да говори уж правду. Я не обижусь.

— Если честно, то раньше я считал тебя куклой. Фальшивой куклой. Ты ведь со всеми парнями кокетничаешь, флиртуешь. Такое ощущение, что тебе никто по-настоящему не дорог. А оказывается, ты можешь быть искренней, настоящей, что ли…

Ее темные глаза затуманились, и, впервые видя их так близко, Степанков подумал, что они, пожалуй, обладают какой-то завораживающей силой.

Их отношения были какими-то странными. Сам Степанков не смог бы дать им точное определение. Дружба? Флирт? Влюбленность? Они довольно много времени проводили вместе: гуляли, пили крепленое вино на студенческих вечеринках, болтали о том о сем. Он помогал ей решать заковыристые задачи, давал лекции и старался отгонять мысль о том, что она сблизилась с ним из-за корысти. В конце концов, желающих помочь ей — предостаточно. А он не самый талантливый и умный парень в группе. Но что в нем привлекало Ларису, он бы не смог ответить. Пожалуй, в глубине души понимал, что все это несерьезно — она ведь была записной красоткой, роковой женщиной, в нее влюблялись многие парни. А она кокетничала со всеми, улыбалась, стреляла глазками налево и направо, ходила курить с парнями из «престижных» семей. Раньше его раздражало это, а сейчас, похоже, он и сам попался, с грустью думал иногда Степанков. Может быть, она начинала ему нравиться все больше и больше, но об этом он тоже предпочитал не думать…

Как-то утром он шел по коридору общежития к приятелю из параллельной группы, с которым они вместе занимались в институтской секции баскетбола, чтобы договориться о тренировке. Он уже завернул за угол коридора, когда за спиной скрипнула дверь. Степанков машинально обернулся и застыл. Из чьей-то комнаты выпорхнула Лариса и, не заметив его, пошла в противоположную сторону. Когда она скрылась из виду, Степанков подошел к двери и обнаружил, что в этой комнате жил знаменитый Богатырев, двухметровый здоровяк, сын какой-то ленинградской «шишки».

Лариса ночевала там? Что это значит? Она, конечно, никому ничего не должна объяснять, но ему вдруг стало неприятно.

В институте он не поздоровался с ней и на первой паре вообще старался не смотреть в ее сторону и не замечать. Он не знал, как себя вести. Сделать вид, что ничего не видел, он не сможет. Они ведь вроде симпатизировали друг другу, много времени проводили вместе, и все это похоже на циничное предательство. Мол, дружба в свободное время, а дела порознь. В том, что «делом» был именно Богатырев, Степанков уже не сомневался.

На перемене она поймала его, отвела в сторону и, крепко держа за рукав и заглядывая в глаза, спросила:

— Я перед тобой в чем-нибудь виновата?

Он отвел взгляд.

— Да что случилось-то, Степанков? Белены объелся?

— Ничего. Я просто кое в чем ошибался.

— Это в чем же? — она повысила голос.

— Мне просто интересно, как некоторые мои знакомые успевают и учиться, и по ночам проводить время в богатыревских апартаментах… — с неожиданной горячностью, не выдержав, выпалил Степанков.

— Ах, вот ты о чем! Об этом… — Ему показалось, что Лариса на миг опустила глаза и закусила губу, но она тут же расхохоталась: — Глупый! Это же полная ерунда! Какие ночи? Я к нему утром зашла, книгу забрать. Учебник по технологии обработки металлов… Вот, — и она торопливо сунула руку в сумку, извлекла учебник и потрясла им перед носом Степанкова. — Мне для реферата нужно. Зимой не подсуетилась, когда выдавали учебники, а теперь приходится одалживать, в библиотеке на всех экземпляров не хватает.

— А с каких это пор ты сама пишешь рефераты?

— А ты ревнуешь, — торжествующе заявила она, сияя.

— Кто? Я? Вот еще глупость. Просто подумал, что ты зря растрачиваешь себя так глупо.

— Не знаю, не знаю… Похоже на ревность, — она рассмеялась и вдруг чмокнула его в щеку.

— Просто мне казалось, что мы… — Он запнулся.

— Что — мы? — с любопытством глядя на него, спросила Лариса.

— Ладно. Сейчас не время говорить об этом, скоро пара. Мы тут с тобой всю перемену проболтали.

— Давай, говори, Отелло. — Глаза у нее загорелись.

— Ну, тебе важно наше общение? У нас может быть что-то большее? — спросил он ее, глядя в сторону.

— Я думаю, думаю, что… — она старательно подбирала слова. — Я не знаю, что у нас сложится в будущем… Еще слишком рано загадывать. Но все может быть. Пока я могу сказать, что ты мне симпатичен. И мне важно, что ты думаешь…

— Я думаю, что ты мерзко себя ведешь. Ходишь, кокетничаешь со всеми.

— Ну, хочешь, я больше не буду с ними общаться? Обещаю.