За строящимся домом перешли на другую сторону улицы и оказались около неприметной двери, над которой светилась вывеска с изображением перламутровой раковины.

Как утверждал владелец заведения, откликающийся на прозвище Дядюшка Цзи, ресторан на этом месте открыл его дальний предок еще в начале двадцать первого века.

В «Раковине» было тихо, спокойно, напитки в этом заведении подавали не самые изысканные, но зато качественные, а за десяток унизнаков тут можно было объесться до отвала.

Фотоэлемент у входа опознал завсегдатаев, и дверь отошла в сторону. Лю Фай первым ступил в царящий внутри полумрак, остальные двинулись за ним.

— О, какие гости! Клянусь светом Единого, давно вас не было видно! — воскликнул из-за стойки Дядюшка Цзи. — Надеюсь, что у вас все благополучно?

Хозяин «Раковины» никогда не задавал лишних вопросов, но при этом наверняка знал, где именно работают нередко появляющиеся у него подтянутые молодые люди.

— Слава Единому, все нормально, — отозвался Фолли. — Чем сегодня угощаешь?

— Есть великолепная утка — пальчики оближете, — Дядюшка Цзи выбрался из-за стойки, чтобы лично проводить гостей к их любимому столику. — Лапша, пельмени, карпы свежие…

Народу в «Раковине» было немного, в малом зале сидело несколько пар, а в большом гуляла компания молодых людей, на первый взгляд — студентов.

— Тащи все, — осчастливил владельца заведения сержант, отодвигая стул. — И пива для начала!

— Все будет, как вы скажете, — Дядюшка Цзи кивнул и упорхнул на обычное место — за стойку, откуда донесся его зычный голос.

— Как у тебя с Лизой, расстроилось? — спросил Штольц, когда они уселись.

— Похоже на то, — ответил Роберт, ощутив, как болезненно вздрогнуло сердце.

С Лизой Ли, получившей от матери черные волосы и изящную красоту китаянки, а от отца-шведа — голубые глаза, он познакомился год назад, на праздник Пробуждения Силы.

Месяц они встречались, потом Лиза переехала жить к нему, а две недели назад все закончилось невразумительным, но совершенно чудовищным по силе скандалом, причин которого Роберт не мог понять до сих пор.

— Ничего, найдешь другую красотку, получше. Ты у нас еще молодой! — Штольц, превосходящий приятеля в возрасте всего на пару лет, похлопал его по плечу.

Роберт вздохнул и ничего не сказал, хотя подумал, что такую девушку ему придется искать очень долго.

— Ваше пиво, господа, — около столика появилась улыбающаяся официантка с подносом.

— Ну, за успешное возвращение! — произнес Фолли традиционный тост, поднимая кружку из темного дерева, над которой колыхалась шапка кофейного цвета пены. — Чтобы так всегда!

— Чтобы так всегда! — поддержали остальные и кружки с негромким стуком соприкоснулись.

На деревянном блюде принесли утку.

Несколько минут раздавалось приглушенное чавканье, а к третьей кружке губы и руки у всех жирно блестели.

— Ну что, закажем чего покрепче? — предложил Лю Фай.

— Пора, сомий хвост, — согласился Роберт, ощущая, что все вокруг становится до ужаса приятным. — Можно взять водки!

— Этот чудовищный напиток можете пить только вы, русские! — скривился Фолли. — Помню, что творилось со мной наутро после твоего дня рождения! Лик Единого, я хотел умереть!

— Просто надо закусывать, — пожал плечами Роберт. — А запивать водку пивом не рекомендуется.

— Возьмем джина… — высказался Штольц. — И по девочкам в какой-нибудь клуб!

Сержант мрачно вздохнул.

— По девочкам можно завтра, — спас положение Лю Фай. — А сейчас выпьем виски!

Остановились на текиле, и через пять минут на столе появился округлый графин из зеленого стекла, блюдечко с лимоном, и еще одно — с серой морской солью.

Когда налили по первой, с пояса сержанта донеслась негромкая трель, а потом зазвучал женский голос, приятный, но полный гнева.

— Где ты шляешься, бездельник?

— Дорогая, мы тут с ребятами зашли выпить кофе, — сообщил Фолли, отодвинув рюмку подальше, как будто запах спиртного мог перенестись по телефону. — Буду через часок…

— Вздумай только напиться! — рявкнула сержантская жена и отключилась.

— Вот она, семейная жизнь, — вздохнул Роберт и опрокинул стопку.

Текила прокатилась по горлу огненным шаром, оставив кисловатый привкус во рту. Роберт потянулся за лимоном и неожиданно почувствовал, как опускаются веки и тяжелеют мускулы.