— Ну, можно двигаться дальше, — оживленно сказал Квин. — Баярд, теперь давайте все в точности, что и как происходило в то утро, двенадцать лет назад, когда вы пришли на кухню приготовить жене виноградный сок.

— Но вы же читали показания, мистер Квин…

— Я хочу услышать это от вас, Баярд, и в малейших деталях.

Баярд наморщил лоб.

— Когда я зашел на кухню — еще до появления Тальбота — и полез в шкафчик за бутылкой сока, то обнаружил, что сок-то у нас закончился. Джесси всегда любила виноградный сок, и обычно его у нас уходило много, особенно летом. В общем я позвонил в бакалею, чтобы сразу прислали полдюжины квартовых бутылок.

— В «Маркет Логана» на углу Слоукем-авеню и Вашингтон-стрит?

— Да. Бакалею и мясо мы всегда покупали там. Сделав заказ по телефону — а телефон у нас в коридоре, прямо за дверью кухни, — я вернулся на кухню и достал кувшин и стакан. В этот самый момент вошел брат, и у нас состоялся разговор.

— Итак, что мы имеем: вы с Тальботом находитесь в кухне, кувшин и стакан перед вами, вы решаете задачу о четырехугольнике проблем в ваших семьях и дожидаетесь доставки от Логана свежей партии виноградного сока. Теперь Эмили Фокс. На процессе было показано, что в этот промежуток времени — до доставки виноградного сока — вы также сюда заходили.

Эмили повернулась от окна:

— Простите, что?

— Вы заглянули в этот дом, миссис Фокс. Об этом вы уже начинали нам рассказывать раньше.

— О… да, — сказала Эмили. — У себя в саду за домом я сорвала несколько веток белой и розовой сирени. Я знала, что в то утро Джессика должна была сойти вниз, и подумала, она обрадуется цветам. Вот я и пришла.

— Вы вошли в этот дом — я хочу себе представить, миссис Фокс, — через парадную дверь или через заднюю?

— Через заднюю, мистер Квин. Через кухню.

— Тогда вы должны были столкнуться там с мужем?

— Да. — У Эмили спина напряглась. — Я удивилась, поскольку считала, что Тальбот направился прямо в цех. Но Тальбот сказал, что зашел обсудить с Баярдом какие-то деловые вопросы, Баярд ему не возразил, и я прошла в гостиную: Баярд сказал, что Джессика там. Она вытянулась на диване, с этим вот платком на ногах. Я помню, она так мило всполошилась из-за сирени. Я поднялась наверх, в ванную, налила воды в вазу, принесла ее вниз и поставила сирень. Мы немного поболтали.

— О чем, миссис Фокс?

Эмили вздрогнула:

— Я не помню, мистер Квин. Но ничего серьезного, конечно.

Эллери улыбнулся:

— Двенадцать лет назад на свидетельском месте в суде вы показали, что говорили о самочувствии Джессики после долгой болезни, о том, что давно следовало устроить весеннюю уборку в доме Джессики — она очень из-за этого переживала, — о том, как хорошо, что Линда и Дэви ладят между собой, хотя в таком возрасте мальчики обычно терпеть не могут девочек, и о том, как плохо, по словам ваших мужей, идет их бизнес.

— Это было так давно, — вздохнула жена Тальбота.

— Ничего серьезного, как вы сказали, миссис Фокс. И затем вы ушли?

— Да. Я пробыла здесь лишь несколько минут.

— Через какую дверь вы вышли, миссис Фокс, можете вспомнить?

— Через переднюю, кажется… да, через переднюю. — Эллери кивнул, это соответствовало показаниям. — Помню, я не пошла через кухню, потому что не хотела мешать мужскому разговору… о бизнесе.

— А, вот, значит, по какой причине… Кстати, миссис Фокс, вы, случайно, не помните один момент? Когда вы еще шли сюда двором с сиренью для Джессики, вы не заметили, окна кухни были открыты или закрыты?

— Окна? — Эмили покачала головой. — Не могу сказать, мистер Квин.

— Я вас не упрекаю, — улыбнулся Эллери. — Такая незначительная деталь. Но давайте прикинем, миссис Фокс. Вот вы приближаетесь к двери кухни — вам слышны были голоса внутри? Со двора или с заднего крыльца?

— Ну, сейчас… погодите. Да. Я действительно услышала их голоса. Такое просто бу-бу-бу. Знаете, как иногда вы слышите голоса, но не можете разобрать слова.

— На самом деле, — вдруг сказал Баярд, — окна были открыты. Я это помню, поскольку ночью лил дождь, и мне пришлось встать часа в три и позакрывать все окна. А утром я первым делом принялся открывать окна по всему дому.

— Значит, в кухне окна были открыты, — сказал Эллери. — Меня это интересовало. — Он не стал объяснять, почему это его интересовало, а бодро предложил: — А не двинуться ли нам всем на кухню? Там мы и продолжим наше расследование.

Дамы Райтсвилла гордятся своими кухнями, даже те дамы, которые живут на Холме. Что это еще за городские причуды-«коробки» десять на десять футов — нет уж, спасибо! В Райтсвилле кухня — это сердцевина дома, это прибежище, таверна, если хотите, для семейного клана, и она строится с размахом, щедро, чтобы было место для большой плиты, большого холодильника, большого стола и множества стульев. Там стоят буфеты, шкафы и шкафчики для всевозможной утвари кулинарного и хозяйственного назначения — и найти можно все, что доступно воображению.