Кухня умершей женщины получила бы одобрение самой взыскательной матери семейства в городе. Даже сквозь налет двенадцати лет, прошедших без присмотра, просвечивал ее крепкий, домовитый характер. С одной стороны тянулась единая буфетная стенка, собранная вокруг двойной фарфоровой раковины: навесные шкафчики наверху, шкафы внизу. В шкафах миллион отделений и ящиков. Шкафчики — это застекленная радость хозяйки, полки элегантно застелены фестончатой сине-белой клеенкой и заставлены блюдами, простыми и «гостевыми», всевозможной стеклянной и фарфоровой посудой, точно так же «обыкновенной» или повседневной, «хорошей» или праздничной и для особых случаев, утварью для готовки, всякими приспособлениями, специями, приправами, «рассолами», травами, крупами — в общем, нескончаемым строем вещей, без которых не может обойтись ни одна матрона Райтсвилла. Да что там «обойтись»! Отними хоть что-нибудь из этого набора, она сразу почувствует себя нищей.

У противоположной стены красовалась широкая белая плита с двумя духовками, еще одной духовкой для разогрева и шестью горелками. У той же стены стоял двухдверный шестифутовый холодильник. Громадный стол с фарфоровой столешницей занимал середину кухни, а крепкие белые деревянные стулья были аккуратно задвинуты под него.

Над двойной раковиной было двустворчатое окно, выходящее на другую сторону от дома Тальбота Фокса. Дверь, оснащенная дополнительной дверью-сеткой для летнего времени, находилась в задней стене. Шеф Дейкин открыл дверь, распахнул окна, и через заржавевшие сетки стало видно заднее крыльцо, заросший сад и дорожку, загибающуюся в направлении сада и заднего двора Тальбота Фокса.

— А это что такое? Линни, посмотри-ка. Папа! — Дэви Фокс слегка усмехнулся. — Мои шашки.

Они стояли на кухонном столе, черные и красные диски занимали позицию на доске — эта партия началась двенадцать лет назад, да так и осталась незавершенной.

Линда передернулась и пробормотала что-то насчет «знака судьбы».

— Мы играли накануне вечером, Дэви, — сказал Баярд. — Но остановились на середине, потому что тебе пора было спать.

— Вспоминается как в тумане, папа.

— Ты упрекал меня, что я не хочу доигрывать, потому что ты изготовился разбить меня в пух и прах. И правда ведь, я проигрывал.

На плите стояли две кастрюли с медным дном, зеленовато-черные от времени. Ручки холодильника потускнели до цвета пушечной бронзы, повсюду лежала пыль. Но Баярд вроде бы ничего такого не замечал. Он просто осматривался в своей кухне и имел при этом довольный вид.

Эллери обратил внимание на оконные сетки. По размерам они соответствовали рамам и были точно подогнаны, чтобы предохранять стекла во время бури, крепились к внутренней стороне крючком и не мешали открывать и закрывать окна.

— Это те же самые сетки, что были здесь в то утро двенадцать лет назад?

— Да, — сказал шеф Дейкин. — Если вы думаете, что, может быть, кухонные сетки кто-то пытался открыть из сада, с той дорожки… снаружи… то могу вас заверить, что этого не было, мистер Квин. При первом расследовании я с этого начал — проверил все окна в доме, не только эти.

Эллери неожиданно утратил интерес к таинственной теме кухонных окон.

— Хорошо. Ну что же, Баярд, давайте пройдем всю последовательность действий. Вероятно, того кувшина и стакана, которыми вы тогда пользовались, здесь теперь нет…

— Они были уликами на его процессе, — сказал детектив Хауи. Похоже, звук собственного голоса его поразил. Прикрывая смущение, он презрительно фыркнул.

Эллери его проигнорировал:

— А найдется здесь другой кувшин и стакан — такие же, как те, которыми вы пользовались?

— Другого кувшина здесь быть не может, — ответил Баярд. — Он входил в набор для холодных напитков: один кувшин и восемь стаканов. Но стаканы должны быть вон там, на полке. — Подойдя к остекленному шкафчику, висевшему сразу же слева от раковины, он принялся его исследовать. — Да. Вот они, мистер Квин.

Эллери попытался открыть створку. Но деревянные рамы раздулись от сырости и держались крепко. Шеф Дейкин достал складной нож, и сообща они справились с задачей.

Эллери взял один стакан из тех, которые показал Баярд, и сдул с него пыль. Это было тяжелое стекло, темно-красного, скорей даже пурпурного цвета и практически непрозрачное; массивный стакан был сплошь покрыт резным узором из виноградных гроздей.

В задумчивости Эллери взвесил его на ладони.

— Именно таким стаканом вы пользовались в то утро, Баярд?

— Да. Он был из этого набора.

— А кувшин был такого же цвета, с таким же рисунком?

— Да.

— Как плохо, что у нас нет этого кувшина. Ладно, заменим чем-нибудь. Вон тот, наверху, нам подойдет.

Эллери снял с полки простенький двухквартовый кувшин из прозрачного стекла, дунул на него и вместе с темно-красным стаканом передал Баярду.

— Теперь покажите мне точно, что вы сделали, когда достали из шкафчика те самые кувшин и стакан из пурпурного набора для холодных напитков.