Человечество уже заканчивает рубить сук, на котором сидит.

– Ба, да мы философы! – воскликнула с неприкрытым сарказмом Каролина. – Теперь мне понятно, почему вас привлекает отшельнический образ жизни. Похоже, вам захотелось, чтобы вас еще при жизни причислили к сонму святых. Только как вяжется вся эта, отнюдь не нищенская, обстановка, – она сделала рукой круговое движение, – с вашим мировоззрением? По-моему, отшельничество предполагает аскетизм.

Или я не права?

– Вы принадлежите к тем индивидуумам, которые всегда правы, – отпарировал я ее выпад. – Говорят, что подобное свойство принадлежит ограниченным людям, но вы, видимо, являетесь приятным исключением.

Удивительно, но девушка смолчала. Она лишь обожгла меня презрительным взглядом и демонстративно отвернулась.

На какое-то время в избе воцарилась тишина. Чтобы как-то разрядить обстановку, я начал мыть посуду, при этом размышляя о превратностях судьбы; на меня иногда находит такая блажь. Все выходило на то, что моему спокойному размеренному существованию в деревенской глуши подходит конец.

И как будто в подтверждение моим выводам в сенцах что-то загрохотало (скорее всего, кем-то оброненные пустые ведра), и в избу достаточно шустро вбежала баба Федора.

Похоже, я и впрямь не ошибся: сегодня в моей тихой обители был день открытых дверей.

Старуха Коськина была возбуждена до крайности. Ее сухощавое востроносое лицо типичной склочницы даже зарумянилось на скулах, а все еще не по-старчески живые маленькие глазки блестели как в лихорадке.

Она несколько озадаченно уставилась на Каролину, которая безмятежно дымила сигаретой, но эта небольшая пауза тут же прервалась почти пулеметной трескотней, которая начала срываться с ее неутомимого языка:

– Там такое, там такое!.. Никифор в лесу нашел. Мы пошли по грибы, случайно наткнулись. Мужик. С виду неживой. Я страсть как перепугалась! Прислушались – как будто не дышит. Думали, совсем помер. Я говорю Никифору: надо звать людей. А он грит: ты что, дура? (Представляете – дурой меня обозвал!).

Мертвяк, он и есть мертвяк, чего шум зазря поднимать? Пусть маленько полежит, что с ним станется. Да и вообще, наше дело – сторона. К тому же грибков надобно набрать, на обед. Ну, я ему, конечно, ответила…

"Можно представить… – Я едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться. – Бедный дед…".
– … Тут мужик и застонал. Меня едва кондрашка не хватила, – тем временем продолжала свой рассказ баба Федора. – В сознание пришел. Но ненадолго. Никифор возле него остался, а я вот к вам. Спасать надо. В больницу отправить, в район. Слышь, Зосима?

– Еще бы не слышать… – проворчал Зосима. – Ты и глухого разбудишь.

– Так чего же ты к стулу прирос!? Запрягай кобылу. – Баба Федора смотрела на него с возмущением.

Зосима тоскливо глянул в мою сторону. Видно было, что он колеблется и ищет моей поддержки. Я понимал его состояние лучше, нежели остальные, но лишь сочувственно вздохнул.

Зосима знал наверняка, чем лично ему грозит милосердный поступок – транспортировка больного в районную поликлинику. С Коськиных какой спрос, из деревеньки стариков и тягачом не вытащишь, а вот на нем менты, которым нужно все задокументировать, покатаются. Тем более что неизвестно, кто этот найденыш и чем он в наших краях занимался.

– У него есть оружие? – спросил я бабу Федору.

– Не-а. Может, потерял в беспамятстве.

– А как насчет документов?

– Так ведь у него и карманы-то к одежке не пришиты. Куда документы прятать?

– Как это не пришиты!? – спросил я несколько озадаченно. – Он что, в одних трусах?

– Почему в трусах? Одет. Вроде как в пижаму. Но без карманов, это точно. И сапог нету. Совсем босой.

"Мертвец" начинал мне нравиться все меньше и меньше. Еще одна тайна… Это же надо – в пижаме и босиком по болотам.

А может, это муж Каролины, безутешный Ильхан? – совершенно некстати мелькнула в голове дурацкая мыслишка. Проснулся поутру, узнал, что суженая дала деру, вскочил, в чем был, на коня – и в погоню.

Очень даже романтично… Тьфу, тьфу, чур меня! Бред сивого мерина.

– Где именно вы его нашли?

– Возле Северьяновой гати. – Наверное, у меня был чересчур строгий вид, потому что баба Федора начала отвечать как солдат – коротко и по существу.

– На телеге туда можно добраться?

– Можно.