Время шло. А я все так же лежал в засаде, будто приклеенный, не решаясь на какие-либо действия.

Насытившиеся парни по-прежнему отсиживались в хижине, но наружный пост они так и не сняли – крючконосый и ушастый меняли друг друга через каждые полчаса.

Близился вечер. Я наконец решился отправиться восвояси. Собственно говоря, какое мне дело до этой троицы, разгуливающей по глухомани с оружием в руках? Пусть ими занимаются те, кому положено по долгу службы.

На худой конец, чтобы самому не светиться, передам в органы через Зосиму запечатанный конверт с анонимной ориентировкой на этих парней, чтобы он бросил его в почтовый ящик на станции. Мне как-то не улыбалась перспектива маяться в официальных кабинетах, давая показания следователям милиции или ФСБ.

Однако меня опередили. В очередной раз отворилась дверь избушки, и к часовому присоединились остальные двое. Выдерживая дистанцию, они двинулись в том же направлении, откуда появились. В их позах по-прежнему чувствовалась угрюмая настороженность и готовность в любой момент открыть огонь.

Прежде набитые под завязку рюкзаки троицы изрядно похудели.

Я лежал, не двигаясь и не меняя позы, как минимум двадцать минут – пока притихшие лесные птицы снова не начали подавать голоса. Значит, троица уже далеко от зимовья. Конечно, они могли и затаиться гденибудь поблизости, чтобы некоторое время понаблюдать за окрестностями и проверить нет ли за ними "хвоста".

Однако если судить по моим наблюдениям, парни на такой фортель не могли сподобиться. Во-первых, у них не было на это веских причин, а во-вторых, для таких дел требуются люди с весьма солидной и специфической подготовкой, у которых подобные проверки развиты на уровне инстинкта. Все трое, скорее всего, были боевиками какого-нибудь чеченского или иного закавказского клана.

Но тогда напрашивался закономерный вопрос: а что они здесь, в русской глубинке, потеряли? По какой причине эти кавказцы так напряжены и почему скрытничают? И что они оставили в зимовье?

Я колебался недолго. А, была, не была!.. Иначе бес любопытства, которого я намеревался заковать в цепи безразличия и сдержанности, в конце концов меня доконает.

К зимовью мне пришлось добираться ползком. Я все-таки решил поберечься. Дверь по-прежнему была не заперта; к ней лишь привалили бревно – чтобы лесное зверье не забралось в избушку.

Внутри пахло дымом и подгоревшим маслом. Но ни остатков еды, ни посуды я не увидел. Наверное, парни все это унесли с собой. Избушка, как и прежде, казалась необжитой, давно покинутой. Да, эти парни явно страдали повышенной аккуратностью…

Но куда девался их груз? Обитый жестью ящик, где охотники обычно хранят неприкосновенный запас продуктов, оказался пустым. Я заглянул даже в печку, но кроме свежего пепла и нескольких тлеющих угольков ничего не заметил.

Да-а, загадка… Я тупо осматривал стены и пол в надежде найти какой-нибудь тайник (если он, конечно, там был), но все мои потуги пропали втуне. Черт побери! Может, меня заклинило во время наблюдения за парнями и я ошибся насчет груза в рюкзаках?

Я не стал долго задерживаться в зимовье. Ошибся, не ошибся, но нужно отсюда уходить. Искать тайник просто недосуг. Солнце уже скрылось за деревьями, и я торопился попасть на свой "остров" если и не засветло, то хотя бы в сумерках. Иначе придется ночевать в лесу; о том, чтобы остаться в избушке, я даже не помышлял.

А идти в темноте по болотам может разве что сумасшедший. Или опытный охотник-следопыт, отлично знающий местность. Увы, я к таким не относился.

Впервые за месяцы, проведенные на "острове", я шел по лесу словно по минному полю. Мне всюду мерещились вооруженные бандиты; а кто еще мог бродить по этой глухомани с автоматическим оружием, как не бойцы какой-нибудь мафиозной группировки?

Если честно, то я был немного напуган: кому хочется нарваться на пулю за здорово живешь? Ведь ответить мне было практически нечем…

Когда я, уже по темноте, зашел в свою избу, силы оставили меня. Я, как был в резиновых бахилах, так и завалился на постель. У меня совсем пропал аппетит, хотя я и не прочь был выпить рюмку-другую.

Но лень, навеянная усталостью, буквально пригвоздила меня к кровати. Я уснул, даже не заметив, как это произошло, хотя и намеревался после небольшого отдыха все же приготовить легкий холостяцкий ужин – поджарить пару яиц и гренки к чаю.

Разбудил меня стук в дверь. Все еще во власти сна, с полузакрытыми глазами, я, как сомнамбула, добрел до порога и отодвинул засов. За дверью стоял встревоженный Зосима.

– Какого хрена… с утра пораньше!? – спросил я возмущенно.

– Дык, это, какое утро!? Уже полдничать пора.

– Шутишь… – Я протер глаза и посмотрел на часы.

Ни фига себе! Полдвенадцатого. Ничего себе покемарил…

– Что у тебя стряслось? – Зосима с обалдевшим видом уставился на мои облепленные подсохшей грязью бахилы.