Он стоял возле окна, спиной к монитору. Кэмпбелл чувствовал, что робеет перед этим сухопарым клиентом, который в темном костюме и полосатой рубашке с галстуком выглядел значительно и даже элегантно.

— Я работаю. — Он прихлебнул кофе. — После событий в поезде сайт не обновляли; возможно, этот след окончательно потерян. Вы просили держать вас в курсе. Вот пока такие дела, старина.

— Хорошо, хорошо, — Эд раздраженно отмахнулся. — Пожалуйста, не называйте меня так.

Кэмпбелл пожал плечами.

— То немногое, что есть по Стражу, вроде бы соответствует портрету охотника. Нелюдим, скорее всего холостяк, самооценка занижена, сексуальные связи немногочисленны, если были вообще. Он жаждет близости, но в то же время ее боится. Возможным фактором в выборе вашей дочери…

— Знаете, не хочу показаться грубым, но все это я уже слышал, — перебил Эд, чуть повернувшись к экрану.

— Послушайте и тогда поймете, к чему я клоню. — Кэмпбелл выдержал взгляд Листера. — В его истоках эмоциональная пустота, граничащая с жестокостью; в детстве он одинок и слабо ощущает собственную неповторимость. Он не сумасшедший, но, скажем так, предрасположен к психозу. Охотник по определению не может быть рациональным. Он выдумывает себе «подлинную» любовь, которая меняет его одинокую жизнь, и отказывается поверить, что неинтересен своей жертве… Это ключевой момент. Он верит, что они с жертвой предназначены друг другу. Вера в предначертание судьбы заглушает боязнь любых последствий. Поначалу он даже не понимает, что внушает страх. Не сознает, что его поступки причиняют боль, не видит в них ничего дурного. Для него это «истинная любовь», но объект его любви просто этого еще не понял. Он верит, что в итоге завоюет любимую, если проявит настойчивость.

Листер отошел от окна и сел в кресло. Кэмпбелл понял, что завладел его вниманием.

— Он уже с трудом отличает реальность от вымысла и взрывается от малейшего противодействия жертвы его попыткам увлечь ее в бредовую близость. Недостижимое в реальности он восполняет в фантазиях и потому-то не может выпустить жертву — составную часть его воображаемого мира. Он не понимает слова «нет». Да и как понять, если он верит, что их соединили небеса? Наконец он осознает, что ничего не выйдет, и решает: не мне, так никому.

— Он убивает, — сказал Листер, не отводя взгляда.

— Желаемое — полный контроль над жертвой — достигнуто.

— А как же Сам Меткаф и остальные?

— Если маньяк «помешан на любви», опасность грозит не только цели, но и ее окружению, которое он воспринимает помехой или угрозой собственной безопасности.

— По-вашему, Софи стала его первой жертвой?

— Обычно серийные убийцы — неуравновешенные типы, они выбирают жертву наугад. Думаю, здесь иной случай. Страж очень умен и во многом не соответствует портрету маньяка. Он другой. Мне кажется, он хочет чего-то еще… Возможно, от вас.

Эд нахмурился:

— Денег?

— Если б речь шла о деньгах, он бы давно с вами связался. Он тщательно замел следы, но оставил кое-какие намеки и подсказки, что свойственно психопату, который хочет подразнить преследователей и показать, насколько он умнее. Все убийцы в какой-то степени желают, чтобы их поймали, но в случае Стража… Не знаю.

— Так чего он хочет?

— Вам не приходило в голову, что вы единственный зритель на том показе?

Листер покачал головой:

— Я полагал, есть и другие.

— Увидев себя в кресле перед телевизором, вы не уловили намек, что вас выделяют? Что все, вплоть до кадра с телом на полу купе, предназначено лишь для ваших глаз?

— Тогда — нет. — Листер посмотрел на часы. — Но с тех пор об этом думаю.

Кэмпбелл усмехнулся:

— Он все спланировал. Второе письмо Сам Меткаф, где вам сообщали логин и пароль, было подложным. Наверняка его отправил Страж. Это не доказывает, что «представление» устроили только ради вас, но он хотел, чтобы вы присутствовали.

— Хорошо, но зачем? — Эд подался перед. — Почему я?

— Он вас вовлекает. Таков склад его ума. Ему нужен ваш отклик. Наверное, вы уже думали о том, что убийца вашей дочери на самом деле метил в вас.

— Это первое, о чем меня спросил Морелли. Я не знаю ни одной причины, по которой кто-нибудь желал бы навредить мне или моей семье.

— Возможно, вы что-то упустили. Отмотайте свою жизнь лет на десять — пятнадцать назад и вспомните всех, кто мог затаить на вас злобу. Может, была какая-нибудь сделка — купили клочок земли под застройку и, сами того не ведая, разрушили чью-то жизнь… что-то в этом роде. Может, кого-то унизили.

— Я никого не унижаю, мистер Армур. — Листер встал и взял пульт. — Когда ждать очередного доклада?

— Дайте мне пару дней. Только помните: Страж мог прикинуться маньяком и надеть личину охотника, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Как бы то ни было, его миссия не окончена.

— Буду иметь в виду.

Экран погас. Кэмпбелл задумался, стараясь понять, что же не так в его клиенте. Несомненно, Листер искренен, но какой-то скользкий… Впечатление, будто он чего-то недоговаривает. Если так, это затруднит работу.