— Пожалуйста, я не могу ждать.

— Всего секунду, — спокойно сказал я. — У меня разговор по другой линии. Позвольте, я закончу с тем звонком.

— Нет времени… послушайте…

С рюкзаком на плече Страж шел через вагоны ночного экспресса, то и дело поглядывая на платформу.

Нужно знать наверняка, что Сам в поезде.

В четвертом вагоне он осмотрел свое купе, которым не собирался воспользоваться, и пошел дальше к первому классу. Там он ее и увидел — она стояла почти напротив вагонной двери и говорила по таксофону. Страж занял позицию в тамбуре, чтобы успеть выпрыгнуть, если в последний момент девица решит, что поезду лучше отправиться без нее.

Судя по ее позе, она еще не приняла окончательного решения.

Сам посмотрела на вокзальные часы. Оставалось три с половиной минуты, чтобы Эд Листер все понял. Она заговорила тихо и быстро:

— Извините за Флоренцию. Встречаться было опасно. По телефону меня предупредили, что если я кому-нибудь скажу… Он следил за мной.

— Кто?

— Тот, кто убил вашу дочь.

— Понятно. А почему сейчас вы со мной говорите? — В голосе Листера звучала осторожность, если не подозрительность. — Что заставило вас изменить решение?

— Я знаю, что меня преследуют.

Молчание.

— Где вы сейчас?

— Еще две минуты в Вене. Потом сяду в поезд — ночным экспрессом уезжаю в Париж. Помните, я говорила, что Софи забегала ко мне, чтобы воспользоваться моим ноутбуком? По-моему, на жестком диске сохранились еще материалы, которые помогут найти убийцу… Я хочу отдать их вам.

— Как вы узнали, что я в Париже?

— Я не знала… — Сам оторопела, но это совпадение показалось добрым знаком. — Будем считать чудом, хорошо? Мой удачный день, Эд. Какая, на хрен, разница?

— Ладно, завтра я вас встречу. Во сколько?

— Девять сорок восемь, Восточный вокзал. Я попробую отправить вам письмо из поезда… на всякий случай. У меня есть фотографии, которые кто-нибудь должен посмотреть. Кое-где он виден. Вот так я поняла, что за мной следят.

— Если беспокоитесь, сообщите проводнику. У вас спальный или купе?

— Спальный. Первый класс. — Сам выстреливала фразами под гул близкого отправления.

— Заприте дверь. Старайтесь быть на людях.

— Я еду с друзьями. Все будет в порядке. Поезд отходит.

— Секунду! Вы дали адрес сайта. Без логина и пароля я не войду.

— Завтра, — проговорила она. — Только, пожалуйста, пожалуйста, будьте там.

— Вы будьте там… Сам повесила трубку.

Оставалась всего минута; она подхватила сумку и через платформу бросилась к вагону, но вдруг замешкалась. Если все верно, то он уже в поезде. А что если опоздать? Оставить ноутбук в телефонной будке и бежать куда глаза глядят. Есть шанс, что он ее не видит. Даже если видит, больше всего ему нужен ноутбук.

Из единственно открытой двери поезда махала Ферн Риверс. Она что-то кричала, но ее было не слышно за возрастающим рыком локомотива.

Кондуктор поднес к губам свиток — движение казалось медленным и плавным, словно человек был под водой.

Кто-то коснулся ее плеча; Сам резко обернулась. Рядом улыбался Балф.

— Пора ехать, детка.

Было почти девять, когда я вернулся на Вандомскую площадь. В вестибюль отеля «Риц» я вошел, притворяясь невидимкой. Портье пытался перехватить мой взгляд, но я проскользнул мимо и лифтом поднялся на третий этаж. Я спешил к своему ноутбуку. После звонка Сам Меткаф я каялся, что не разыскал ее раньше.

В Париже я всегда останавливаюсь в «Рице». Было бы дешевле снимать квартиру поблизости от офиса на Сен-Жермен, но договоренность с отелем меня больше устраивает. Когда-то Хемингуэй писал, что не проживать «Рице» можно только по одной причине — слишком дорого. Он вряд ли узнал бы отель, после того как его коснулась волшебная палочка Аль-Файеда. [51] Вульгарная роскошь вытеснила тихие зеркальные холлы, но я этого уже почти не замечаю. Такая снисходительность приносит дивиденды.

Я плеснул себе крепкого виски и сел к столу.

В почтовом ящике меня ждало сообщение от Сам Меткаф — всего одна строчка, ссылка на ее страницу. Под фото симпатичной голубоглазой толстушки в золотых очках и гриве темных курчавых волос располагались биографические данные (как обычно, намеренно невнятные) и папка со снимками «Мой отпуск».

Всего я насчитал одиннадцать фотографий — в основном разных людных улиц. Систематизированные по дате и времени, они лежали в папках с названиями городов. Некоторые запечатлели взмокшую пожилую пару (судя по одежде, американцев). На заднем плане двух снимков виднелась нечеткая фигура, которую Сам обвела электронным маркером. На третьем снимке — мощеная пешеходная улица — над размытой тенью в подворотне стоял вопросительный знак.