Да, собрания - великая сила. Особенно хороши они тем, что любой присутствующий может выйти на трибуну и под стенограмму, где записывается каждое слово, сказать все, что он думает. И ничего за это не будет!…

Алевтина достала из ящика письменного стола табличку «Закрыто на учет», укрепила ее на входной двери и изнутри заперла дверь на ключ.

Все было готово.

С первым вопросом - о соревновании с «Буревестником» - расправились в два счета.

– Переходим ко второму вопросу повестки дня, - объявила Алевтина.

Но вдруг, нарушив тишину, кто-то забарабанил в дверь. Ретушер Петя - он сидел ближе других к выходу - отправился на разведку.

– У нас учет!
– вежливо объяснил он незнакомцу, который высаживал дверь.
– Для чего вывеску-то повесили?

– А мне плевать!
– ответил грубиян.
– Я снимался, отдайте карточки!

– Минуточку!
– сказал ему Петя и пошел советоваться:- Какой-то бандит явился за фотографиями!

– Перерыв на десять минут!
– нашелся Кирилл Иванович.
– Разойдись!

Сотрудники разбежались.

Алевтина открыла дверь и увидела нареченного.

– Что у тебя тут за порядки?
– сказал Калачев вместо приветствия.
– Не достучишься к вам.

– У нас учет!
– растерялась Алевтина.

– Непохоже!
– Иван Степанович с видом знатока огляделся по сторонам.
– Когда учет, кругом беспорядок! Я за карточками пришел и на тебя поглядеть заодно.

– Ваша квитанция!
– сухо попросила Алевтина.

– Держи!

Алевтина порылась в ящике, где лежали готовые снимки, достала нужный конверт и протянула его Ивану Степановичу.

– Пожалуйста!
– сказала Алевтина.
– Все?

– Дай рассмотреть-то.
– Иван Степанович раскрыл конверт и вынул фотографии.
– А что? Фотогеничный я… В кино могу сниматься, - пошутил он, и сам рассмеялся.
– Очень даже я симпатичный на карточке…

– Может быть, вы полюбуетесь дома, мне очень некогда!

– Вот ты мне грубишь!
– укоризненно сказал Калачев.
– А я тебе фотографию собираюсь подарить. С надписью!

– В другой раз! Ну, например, вечером!
– только для того, чтобы сплавить ухажера, Алевтина приносила себя в жертву.
– Я согласна встретиться.

– Авторучку давай!
– приказал Калачев.

В приемной, как бы невзначай, появились сотрудники и недвусмысленно смотрели па докучливого посетителя.

– Что это они на меня уставились?
– удивился Калачев, держа в руках перо и собираясь надписать фотографию.
– Ага, вон оно, в чем дело!
– Надо бы случиться тому, что в этот момент он увидел объявление.
– Соревнование!
– прочел Иван Степанович.
– Это хорошо, правильно! Второй вопрос - персоналка… Это кто же такой Орешников?

– Фотограф, - Алевтина отвечала сквозь зубы.

– А что он натворил?

– Какое вам дело!
– вмешалась Лидия Сергеевна, у которой сдали нервы.
– Вы нам мешаете, товарищ! Вы получили фотографии? Претензий нет? И не задерживайте нас!

Калачев даже привстал.

– А ты кто такая есть?

На подмогу к Лидии Сергеевне бросился Юра:

– Товарищ, не безобразничайте! Уходите отсюда, а то мы вызовем милицию!

– А ну-ка, дайте мне жалобную книгу!
– не растерялся Иван Степанович.
– Ишь вы какие!

– Иван Степанович!
– на линию огня снова вышла Алевтина.
– У нас закрыто! Я обслужила вас из любезности!

– Хороша любезность! Я вас выведу на чистую воду! Где директор?

– Когда закрыто, жалобную книгу не выдают!
– сказал ретушер Петя.

– А собрание в рабочее время устраивают?
– ехидно спросил Иван Степанович.

На шум в приемную заглянул Орешников.

– А я тебя узнал!
– обрадовался Калачев.
– Ты меня фотографировал.

– Вы довольны снимками?
– с профессиональной вежливостью спросил Владимир Антонович.

– Блеск!
– похвалил Калачев.
– Ты скажи, кому тут шьют персоналку?

– Мне, - радостно поделился Орешников.
– Я десять тысяч выиграл, а им завидно.

– Деньги у тебя хотят отобрать, что ли?
– мигом сообразил Иван Степанович, - А ты не отдавай.

– А я и не отдам!

– В чем дело, гражданин?
– в приемной появился Кирилл Иванович.