— Значит, король царствовал долго и счастливо? — спросил Эрик, когда все три сказки закончились.

— Разумеется, — ответил довольный Джон.

— А дракону понравилось гномское пиво? — продолжил Эрик.

— Еще как! — сияя, поведал Роджер.

— Кэт, спасибо тебе, — тихо добавил Эрик.

— Ищи свой дом, — так же тихо ответила она.

— Спасибо, ребята, вы даже не представляете, что вы для меня сделали, — искренне сказал он.

— Зато мы представляем, что ты сделал для нас, — ответил Роджер.

— А когда немного подрастем, возьмешь нас в плаванье, — добавил Джон.

— За Святую Деву и попутный ветер!

— За удачу!

Огромные пивные кружки с треском столкнулись, и выплеснувшееся через край пиво полилось по столешнице, словно набегающая на берег волна.

— Эй! Пива сюда!

В портовом кабаке "Старый причал" прощались с берегом олбарийские моряки.

Стоя на корме корабля и глядя на удаляющийся берег, Эрик обнимал свою жену. Проходящий мимо него здоровенный моряк, сын священника Сэм, с умилением посмотрел на юную парочку.

Сначала, по правде говоря, этот новый доктор ему не приглянулся. Мелкий какой-то, смазливый… и чего только Энни в нем нашла? Не его, конечно, дело, однако… Однако когда означенный доктор тремя ударами и одним окриком остановил начавшуюся в "Старом причале" драку, а потом так толково руководил погрузкой… одним словом, зауважал его Сэм.

Стоит ли упоминать, что одним из драчунов, коих пришлось разнимать юному доктору, был Сэм собственной персоной. И это был первый и единственный случай, когда кому-то удалось уложить Сэма с одного удара. Надо же! Даром что маленький и доктор, а как вмажет, так добавки и не проси. Сам уложил, сам потом и первую помощь оказал, честь по чести. Мужчина! Энни с таким не пропадет. Правильного зятя капитан выбрал. А что до роста… Энни и сама невысокая, да и сэр Дэвид… рост, в конце концов, не самое в жизни главное.

Сэм еще раз с должным умилением посмотрел на обнимающуюся парочку и поспешил по своим делам. Он и знать не знал, что его неосторожная болтовня в кабаке чуть было не стоила жизни капитану и его дочери, едва не послужила причиной серьезных межгосударственных осложнений, а заодно поспособствовала встрече влюбленных. Жизнь, господа, удивительная штука! Чего в ней только не случается!

С берега на удаляющуюся олбарийскую флотилию с бессильной злобой смотрел тот самый секретный агент, который подслушал упомянутую беседу моряков. Столько сил потрачено… и все впустую… Олбария выиграла этот раунд.

Ну ничего! Мы еще посмотрим!

Негромко пели угли в камине. В открытое окно заглядывали звезды. Весенний ветерок играл пламенем свечи, при свете которой Полли читала толстую книгу, а Шарц, старательно сопя, вывязывал здоровенный серый шерстяной носок.

— Безобразие, — пробурчал он. — Кто, интересно, выдумал, что это занятие успокаивает нервы?

— Не знаю, — хихикнула Полли. — Но смотришься ты с этим носком весьма забавно.

— Рад, что тебе нравится, — усмехнулся гном. — А что, правда забавно?

— Очень, — подтвердила Полли. — Ты с ним такой смешной!

Шарц ухмыльнулся.

— Я с этим твоим "Трактатом о физиологии" тоже небось смешно выгляжу? — поинтересовалась Полли.

— Ты, как всегда, прекрасна, — прищурился Шарц. — Если бы мне не нужно было вязать этот окаянный носок, мы бы уже целовались.

— Вяжи, вяжи, не отлынивай! — обрадовалась Полли. — Усадил меня за эту свою «Физиологию» — значит, вяжи, а то нечестно получится! Ты меня целовать будешь, а я эту твою «Физиологию» читай?!

— Словно бы так, как сейчас, — честно, — проворчал гном. — Я тебе вручил, можно сказать, детскую книжку, а ты на меня навалила работу такой сложности, что с ней далеко не всякий академик справится.

— Вообще-то с ней любая женщина справляется, — ухмыльнулась Полли.

— Так то — женщина, — возразил Шарц. — Всякому ведь известно, что мудрее, добрее и прекрасней, чем женщина, Господь ничего не создал. Есть ли в этом мире что-то, с чем не справится женщина?

— Подхалим, — проворчала улыбающаяся леди Полли. — Все равно вяжи носок! Должен же ты хоть чему-то на этом свете научиться. А то ведь так и помрешь неучем. Даром что марлецийский профессор, а даже носка связать не можешь. Твой профессор Брессак, между прочим, отлично вяжет.

— Он еще и вышивает, — вздохнул Шарц. — Ну так ведь он все-таки гений. Не можешь же ты требовать от простого гнома такой же невероятной одаренности?

— От простого я и не требую. Только от тебя, — ответила Полли. — Вяжи давай, не мешай читать.

Шарц вздохнул и замолк. Некоторое время оба работали молча. Полли шевелила губами, разбирая какое-то трудное место в книге, Шарц упрямо тащил в нужную сторону очередную неподатливую петлю. На сей раз Полли нарушила молчание первой.

— Я все думаю, — тихо сказала она. — А ты не рано его отпустил?