— Наставник… — расплылся в нервной улыбке Эрик.

— Какое счастье, что я тебя заместо себя оставил! — возликовал Шарц. — Страшно подумать, что бы случилось, возьми я тебя с собой!

— А у вас как? — спросил Эрик.

— Справились, — ответил Шарц. — Джек сразу спать пошел. Ноги, говорит, подгибаются. Весь базар, говорит, обокрасть проще, чем одного человека спасти.

— Он прав, — сказал Эрик. — Вот только… понять, кого именно следует спасать… а кого убивать, подчас куда трудней.

— Тут произошло еще что-то, кроме того, что я вижу? — нахмурился Шарц.

— Произошло, — ответил Эрик. — Я наконец-то убил того, кого следовало.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Да так, ничего особенного, — глядя на как-то вдруг, в единый миг, задремавшего сэра Роберта, беспечно отозвался Эрик. — Просто я всю дорогу пытался убить учителя, а убивать нужно было ученика.

— А! Вон ты о чем, — усмехнулся гном. — И как?

— Труп, — коротко ответил Эрик.

— Пульс проверил? — вопросил дотошный гном.

— Само собой. А как же иначе?

— Тогда можешь хоронить, коллега, — кивнул Шарц.

— Я так и сделаю… коллега, — сказал Эрик и повторил непривычное слово, словно пытаясь распробовать его на вкус: — Коллега… коллега… коллега…

Гном улыбался. Энни гладила по голове, что-то шептала. Сэр Роберт спал. Герцог молчал. Что делали остальные, Эрик не запомнил. Ему было так хорошо сейчас… так хорошо… и он был свободен… наконец-то свободен. Жуткое чудовище умирало в страшных конвульсиях. Оно чуть не прихватило его с собой. Да разве только его? А сэр Роберт? А Энни? А капитан? Оно собиралось прихватить их всех. Собиралось, но все-таки не сумело. И никогда больше не сумеет. Потому что не оживет.

Великое и почетное дело — стать учеником какого-либо мастера. Освоить все его знания, умения, опыт. Большое дело. Вот только оставаться учеником нельзя. Потому что навсегда остаться учеником — значит предать учителя. Ученик должен стать мастером. А потом шагнуть дальше, стать больше своего учителя, стать учителем самому. А если он этого не делает… вот это и есть самое настоящее непростительное предательство…

"Если бы я послушался своего первого наставника, я предал бы и его! — понял ошеломленный Эрик. — А предавать нужно кого-то совсем другого".

— Так почему же ты меня не убил, Эрик? — открыв глаза, негромко спросил сэр Роберт. — Агент твоего уровня уж если берет в руки оружие, то решений обычно не меняет. А тебе меня даже и убивать не нужно было. Просто немного подождать… Так почему же ты меня спасать бросился?

— Потому что перестал быть агентом своего уровня, — ответил Эрик. — Вообще перестал им быть.

— Интересно. А кем же ты стал? — спросил лорд-канцлер.

— Человеком, — ответил Эрик. — Лекарем.

— А! — кивнул сэр Роберт. — Шарц продолжает творить свои маленькие чудеса…

— Я не хотел убивать, — сказал Эрик. — Правда не хотел. Мне приказали. Напомнили о клятве. Много о чем напомнили. А я ведь совсем другого хотел…

— Чего же?

— Мне совет нужен, — ответил Эрик. — Я обращался к наставнику, он велел обратиться к вам. Я ждал вас, сэр. Не для того, чтобы убить, ждал…

— Так что же за совет тебе требуется?

— Наставник сказал, что вы в свое время помогли ему правильно предать — так, чтобы всем в результате хорошо стало…

— Ах, это… — улыбнулся сэр Роберт.

— Я хочу научиться предавать, — выпалил Эрик. — Вот только… я не знаю… тогда, у Олбарии и у гномов… у них… ну, как бы общие интересы нашлись… а теперь… у вас и у нас… у нас и у них… — Он начал запинаться, смешался и замолчал.

"Проклятье! Ну почему так получается? Почему чертов язык подводит меня именно тогда, когда он больше всего нужен? Где моя хваленая подготовка? Что за косноязычие? И как это сэр Роберт должен меня понимать, если я сам не понимаю, что сказал?"

Однако сэр Роберт понял.

— Олбария. Ледгунд. Новая земля. Так? — коротко спросил он.

Эрик только кивнул. Говорить он был не в силах. Тот, кто вот так, из невнятного бормотания, сумел все понять… Он и решит так же. Одной фразой. Вот только какой она будет?

Ждать. Затаиться и ждать, боясь спугнуть удачу. Страшась другого исхода. Делая вид, что его не бывает, и все равно страшась.

Сэр Роберт молчал. Молчал, глядя Эрику прямо в глаза. И чем дольше он молчал, тем страшнее делалось.