– По туннелям, в рост человека – огонь!,- и сам стал стрелять со своего Калашникова.

Некоторые из приближавшихся дикарей попадали, остальные стали бросать в защитников ножи, топоры и дротики. Враги хорошо видели в темноте и попадали чаще, чем стрелявшие вслепую защитники баррикад. Несколько спецназовцев и Ходоков, пораженные примитивным оружием диггеров, упали замертво.

Диггеры неумолимо приближались. Дехтер понимал, что в ближнем бою шансов у невидящих в темноте практически нет. Он скомандовал:

– Гранаты на сорок метров вперед. Всем – ложись.

Несколько ручных гранат полетели в обе стороны от дрезин, после чего прогремели взрывы. Дехтер снова посмотрел в прибор – десяток нападавших лежали замертво, или корчились на полу, но остальные неумолимо приближались. Теперь они стали вопить и улюлюкать. Патроны в рожках заканчивались, а перезаряжать уже было некогда. Ходоки выхватили мечи из ножен. Спецназовцы стали пристёгивать штык-ножи. Готовясь принять последний бой, Радист, перебарывая свой страх, спрыгнул с дрезины. Пристёгивая непослушными руками штык-нож, он подошел к своим товарищам. Нападавших было раза в три больше, они видели в темноте. У тех, кто скрывался за баррикадами шансы были ничтожны.

Произошло чудо. Разрывы гранат или что-то другое усилило сквозняк в туннеле. Дым быстро рассеивался, и когда диггеры приблизились вплотную, их в свете фонарей уже было хорошо видно.

Диггеры с ходу наткнулись на плотную стену ходоков и спецназовцев, ощетинившихся из-за баррикад штык-ножами и мечами. Дикари рушили баррикады, отважно махали булавами, топорами и копьями, но ходоки со спецназовцами были более обучены в рукопашной схватке.

Штабеля ящиков и свертков с грузом попадали – нападавшие и защищавшиеся уже топтались по ним. С одной стороны туннеля ходоки молча сомкнулись в неприступную стену рядом со своим командиром. Митяй мастерски вращал своим мечем в левой руке, отрубая головы и руки приближавшимся к баррикаде врагам.

С другой стороны Дехтер, войдя в боевой транс, совершал ката с автоматом, делая смертельные выпады прикладом, штыком, ногами и руками. Спецназовцы сгруппировались рядом с ним, закупорив туннель с этой стороны.

Кое-кто из ходоков и спецназовцев, взобравшись на дрезины и поваленные выступы баррикад, вел прицельный огонь по задним рядам наступавших.

Радист, чтобы заглушить страх и стыд, хоть как-то искупить свою трусость в бою со змеями, попытался стать в строй рядом со своими товарищами. Он оказался у самой стены. Прикрывавший его справа спецназовец упал, пронженный дротиком. Чтоб не быть окруженным, Радист стал отступать назад, споткнулся о ящик и упал, перекувыркнувшись через него. Сразу несколько диггеров бросились к Радисту. Худой и совершенно голый, раскрашенный красной краской, с диким аскалом диггер уже замахивался дубиной, но Радист воткнул ему прямо в пах штык-нож своего короткого автомата. Диггер завыл, топор из его рук выпал и больно ударил обухом о плече Радиста. Он пытался выдернуть автомат, но штык-нож намертво застрял в костях таза врага, а руки не слушались. Грубо оттолкнув своего вопящего товарища, второй диггер с дротиком шагнул к Радисту. Он нанес удар дротиком в грудь Радиста, но тот лишь клацнул о пластину бронижилета. Диггер снова занес дротик. Радист зажмурился, застыв от ожидания боли и смерти.

Не смерти не боли не было. Когда Радист снова открыл глаза, увидел бешенные глаза диггера, склонившегося над ним. Дротика у него уже не было, он хватал окровавленными руками свой живот, из которого торчала арбалетная стрела. Радист машинально обернулся и увидел Светлану с разряженным арбалетом в руке. Он в темноте не видел, куда она смотрит, но понял, что этот выстрел был её. Тут же Светлана стала перезаряжать арбалет, а он пополз на карачках в сторону дрезин.

Стали стрелять автоматы – видимо некоторые спецназовцы успели их перезарядить, диггеры отступили.

В бою со змеями и диггерами погибло восемь спецназовцев и двенадцать ходоков. Четверо были тяжело ранены – возле них хлопотал Лекарь. Разбросанный груз заботливо погрузили обратно на дрезины. Общими силами отодвинули тело змея, завалившего спереди проход в туннеле. Ноги погружались в жижу из грязи, смешанной со змеиным гноем и человеческой кровью. Омерзительная вонь стояла на месте недавнего боя. Но её никто не замечал. Все были слишком измучены боем и находились под тяжелым впечатлением от происшедшего.

В туннеле валялось три десятка диггеров. Некоторые были ещё живы, что-то по своему вопили, стонали, плакали. Комиссар подошел, направил пистолет в одного из них, но Митяй спокойно сказал:

– Оставь! Его свои убьют. Съедят или отдадут на съедение змеям.

Дехтер кивнул на змея:

– А с этим что?

– Его съедят другие змеи. Ничего здесь не останется.

– А нас не съедят?

– Не сегодня. Сегодня мы выиграли тяжелый бой – нас боятся… Но потом они снова соберут силы и будут снова нападать.

Трупы и раненных загрузили на телеги, прямо поверх груза. Когда были готовы двинуться дальше, Митяй подошел к Дехтеру и, как всегда, без эмоций сказал:

– Это был славный бой. Твои люди – хорошие воины. Ты – хороший командир. Вы – настоящие ходоки.

Дехтер понял, что от немногословного Митяя он услышал самую высшую похвалу и искренне ответил:

– Твои люди – отличные бойцы. Я не встречал такого храброго солдата, как ты. Вы – настоящие спецназовцы.

Два командира повернули в сторону Купаловской и продолжили путь. Обоз пошел за ними. Сегодня этот туннель принадлежал им. Они знали, что до конца туннеля на них уже никто не нападет.