Шрифт:
Настал желанный час, нам есть тогда давали,
Но глухо прогремел в последний раз замок,
То „башню голода“ снаружи запирали...
Тогда бесстрашно я в лицо сынам взглянул,
Слез не было в очах, уста мои молчали,
И вот, собравши дух, в последний раз вздохнул
И весь закаменел, не слыша их рыданья;
Анзельм. малютка мой, ко мне с мольбой прильнул:
„Отец мой, что с тобой?!“ Ответ ему — молчанье,
Так сутки целые упорно я молчал,
Сдавив в груди своей безумное страданье!
Когда же через день дрожащий свет упал,
В их лицах я узнал свое изображенье
И руки в бешенстве себе кусать я стал;
Они же, думая, то — голода мученье,
Сказали: „Было бы гораздо легче нам,
Когда бы, съевши нас, нашел ты облегченье.
Ты плотью нас облек презренной, ныне сам
Плоть нашу совлеки!“ — но я молчал упорно,
Бояся волю дать рыданьям и слезам...
Прошло еще два дня, на третий день позорный,
О для чего, земля, ты не распалась в миг,
Мой Гаддо с жалобой, с мольбой покорной
„О, помоги, отец!“ упал у ног моих
И умер... Как теперь меня ты видишь ясно,
Так видел я потом еще троих,
Погибших в пятый день от голода... Ужасно!..
Я их ощупывал и звал, слепой от слез,
Три долгих дня. увы, но было все напрасно!
И вот безумие в моей душе зажглось,—
И голод одолел на миг мои страданья!»
Замолкнул и опять, как будто жадный пес,
Стал череп грызть, прервав свое повествованье,
Очами засверкал и зубы вновь вонзил
В еду проклятую и, чуждый состраданья,
Зубами скрежеща, вдруг кости раздробил...
О Пиза, о позор страны моей прекрасной,
Где нежно «si» звучит, о если б покорил
Тебя нещадный враг... пускай четой ужасной
Капрара двинется с Горгоною скорей [21] ,
Чтоб преградить Арно плотиной самовластно,
Пусть жителей Арно зальет волной своей,
Пусть яростный поток твои затопит стены!..
21
Два острова при впадении Арно в море.
Пусть был отец изменник и злодей,
Но дети бедные не ведали измены!..
ДАНТЕ И БЕАТРИЧЕ
Мне было девять, Биче — восемь лет,
Когда у Портинари мне впервые
Она, смеясь, послала свой привет...
Стоял душистый май... тогда лучи живые
Одели в золото ее простой наряд,
Одежду красную и кудри завитые
И навсегда к ней приковали взгляд!..
Она казалась мне в тот миг подругой нежной
Бесплотных ангелов, что в небесах парят,
Но смертным кажутся лишь цепью тучек снежной,
Позолоченною пурпурною зарей...
И голос прозвучал в моей душе мятежный:
«Ты побежден, воззри, твой Бог перед тобой!..»
Затрепетала грудь, чело огнем горело,
Проснулся Жизни Дух и силой роковой
Багровым факелом зажег мой дух и тело!
Эллис.
ПРЕДДВЕРИЕ РАЯ
Я странствовал во сне... Вдали чудесный рай
Сиял бессмертными, небесными лучами...
Пещеры адские, земной неволи край
Остались позади и позабылись нами,
Еще вздымалась грудь, минувшая гроза
Еще пытала мозг ужасными мечтами,
Еще не высохла отчаянья слеза,
Катился жаркий пот обильною струею
И адский блеск слепил еще мои глаза,
Как в чистом воздухе уж разлилась волною
Прохлада нежная, сквозь дымку облаков
Луч розовой зари дробился над водою,
Осыпав золотом ковер живых цветов...
Цветы в невиданных доселе сочетаньях
Пестрели радостно на мураве лугов,
Ползли, виясь, в ветвях, в их дружных лобызаньях,
В объятьях трепетных их лепестков живых
Я узнавал, молясь, в восторга замираньях,
Гирлянды райские блаженных душ святых,
В один живой ковер сплетенных неразрывно,
И я почтил Творца в тот чудный светлый миг!..
И песнь незримая, как шепот слов призывный,
Вдруг пролилась: «Вперед, о брат, перед тобой
Путь восхождения, стремись же непрерывно
Туда, где светлый рай сияет за горой!»