Князь Филлиноэртли вышел из-за сосен к самой воде и остановился, сложив руки на груди и пристально глядя на серые волны, равномерно и неутомимо несущиеся под серым небом… Налетающий временами с реки ветерок приподнимал и трепал его роскошный алый плащ, волны плескались у его ног, почти касаясь носков щегольских красных сапожек… Счастливец, обласканный судьбой, герой и отважный воин, недавно ставший зятем самого короля Трелльвелина, размышлял о чем-то с угрюмым выражением лица… Вскоре следом за ним к берегу из леса вышла княгиня Ллиа Найанна. Тихо ступая по мягкому ковру бурой палой хвои, она приблизилась к мужу и, положив изящные ладони ему на плечи, прижалась щекой к мягкому шелку роскошного плаща. Несколько минут оба молчали — долгоживущие не любят спешки… Наконец Ллиа промолвила нежным голосом:

— Что тебя тревожит, Филлиноэртли? Завтрашняя схватка с варварами?

— Нет, милая.

— Так что же? Ты сам не свой… Я не могу узнать моего веселого Филлиноэртли. Должно быть, ты слишком долго жил среди людей.

— Возможно…

— О, мне говорили, что это угрюмый и суровый народ. Из век короток, они сознают неизбежность скорой неотвратимой старости и смерти — а потому не могут искренне веселится, как Первый Народ. Ты заразился от короткоживущих их тоской должно быть?

— Кто говорил тебе такое, Ллиа?

— Доллегриоль, придворный мудрец и летописец отца.

— А… Это тот — с бородой, как у гнома…

— Да, это он.

— Ллиа, не слушай его — что он может знать о людях! Он же не жил среди них.

— А вот и нет, жил. Ему много лет, он помнит разное…

— Ни Гангмара он не помнит! Ах, Ллиа, если бы ты видела, как умеют веселиться эти «варвары»! Да, их жизнь коротка — но зато с каким восторгом… С каким смаком они умеют наслаждаться теми немногими днями юности и счастья, что отпущены им… Они умеют дорожить мимолетным, а мы…

— Ты стал грубее, Филлиноэртли! «Смак» — прежде ты не выражался столь вульгарно!

— Грубее? Возможно…

— Но за это я и люблю тебя, мой князь… — тонкие пальчики поднялись чуть выше и стали нежно перебирать золотистые локоны…

— Ллиа…

— Филлиноэртли, любимый…

— Ллиа, постой. Ты помнишь тот день, когда мы с Орвоелленом покинули Лесной Эллоехаль? Твой платок…

— Да, любимый. Я даже порвала свой платок… Я так боялась за тебя. Мне… Знаешь, мне казалось, что ты бросишься сломя голову в какую-нибудь сумасбродную авантюру, чтобы превзойти Кривого Носа… Когда он пообещал совершить подвиг — ты так глянул на него… И я…

— Довольно, ни слова об Орвоеллене, Ллиа! Я люблю тебя — и этого довольно…

— Но — все же — что тебя грызет? Неужели завтрашний бой?

— Нет, конечно… Я не боюсь — если ты об этом. Я отправлюсь на эту войну, как обещал твоему отцу. Я одержу победу, как обещал ему… Но затем — меня ждет Креллионт.

— Нас ждет, любимый!

— О Ллиа, как я ждал этих слов! Как я боялся их не услышать! Я так боялся, что ты не решишься оставить отцовский двор!

— Дурачок… Мой любимый, мой герой, мой дурачок Филлиноэртли. Я так долго ждала тебя… И больше никогда не отпущу одного! Ты покажешь мне, как умеют вселиться люди.

Когда троица зомби вышла из-за поворота — на них тут же навалились скопом. Застать врасплох неупокоенных не удалось, вероятно они вообще не были способны на такое — быть застигнутыми врасплох, удивиться… Зомби, совершенно неожиданно атакованные посреди своего города невесть откуда взявшимися пришельцами, не выглядели растерянными. Обернувшись к атакующим, они принялись размахивать своими сверкающими алебардами, причем граф Гезнур, гладящий на схватку со стороны, уловил некоторый ритм в их движениях. Мертвые воины почти не старались отбивать направленные на них удары, не опасаясь, вероятно, за свою сохранность — их задачей было поразить неприятеля…

Возможно для того, кто сталкивался с ними впервые, зомби и были непобедимыми страшными врагами (в основном за счет внушаемого живым ужаса) — но наемники уже знали, с кем имеют дело. И знали, как им надлежит драться. Сложилась довольно странная ситуация — зомби наносили удары, мало заботясь о себе, живые же, напротив, в первую очередь стремились избежать заколдованного оружия мертвецов. Из-за этого зомби продержались первые несколько минут боя. Многочисленные колющие раны не нанесли им заметного ущерба. Солдаты раз за разом наскакивали на неупокоенных, били, снова отпрыгивали, спасаясь от ответных выпадов… Но вот рухнул первый зомби — меч демона раздробил ему бедро… Почти сразу за ним вышел из строя другой — ему разрубили маску и после нескольких ударов в лицо он потерял способность ориентироваться, сделал несколько шагов в сторону, шатаясь и слепо размахивая алебардой… Наконец его сбили с ног, Стер ловко прижал древко алебарды к земле, полдюжины наемников сгрудились над поверженным врагом, спеша нанести как можно больше ударов… Последний зомби отступил, занимая позицию у полуразрушенной стены здания, но в одиночку он долго продержаться не мог — вскоре и его сбили с ног, алебарда со сжимающей древко отрубленной ладонью полетела в сторону… Еще через минуту все было закончено.

Стер нагнулся и поднял оружие зомби:

— Может, взять это? Заколдованное же…

— Не стоит, — посоветовал кто-то из солдат, — пока привыкнешь к нему… Лучше уж своим.

Стер взвесил в руке трофей, сделал пробный взмах.

— Баланс странный… Но все-таки возьму, — объявил он наконец, — а что, мастера, как по-вашему — скоро ли их хватятся? Этих-то мертвяков?..

— Возможно уже хватились, — бросил Ингви.

— Ну так, осмелюсь спросить, чего же мы здесь делаем?