A 91-го — как я Вам уже писала — вовсе не оказалось, ибо улица (Erlanger, — был у нас в России — в Крыму — в Ялте — дивный парк Эрлангера, а на даче мы жили) кончается на 67-ом.

Слава Богу, что я еще не навязала Муру 2 — 3-х Тьеров, т. е. два-три пуда — он и так вернулся grognant et grondant [1712] — жapa стоит удушающая.

Словом, пакеты лежат. Если сможете у меня быть еще 12-го — получите. И увидите — самый конец моего дома. Обнимаю Вас и даже не спрашиваю — что с номерами — я к таким вещам привыкла: j'en ai vu d'autres, вернее — je n'en ai pas vu d'autres: [1713] у меня целые города пропадали — не то, что номер'a!

Буду рада получить от Вас весточку.

М.

11-го августа 1938 г., четверг.

Без адреса, потому что на днях будет новый: морской — но с числом.

Дорогая Ариадна,

Только что Ваше письмо и тотчас же отвечаю, — завтра уже не смогу: опять укладываться! — 15-го едем с Муром на океан — на 2–3 недели:

в окрестности Cabourg’a (Calvados) — 21/2 ч. езды от Парижа.

Бессмысленно ждать «'y моря погоды» — не у м'oря, а у станции метро Maine d'Issy. А комната у моря — дешевле, чем в Исси. (Господи, как чудно было бы, если бы Вы туда ко мне приехали!! Там скалы, и ночная рыбная ловля: они бы — ловили, а мы бы — со скалы — глядели. А вдруг — сбудется?!)

Весь этот месяц доправляла свои неизбывные корректуры — и с собой везу («остатки сладки» — г'oрьки!). Посылаю Вам (в подарок) уцелевшую корректуру своей Поэмы Горы — с'aмой моей любовной и одной из самых моих любимых и самых моих — мот вещей.

Это было — и гора и поэма — в 1923 г. — 1924 г., в Праге, а та гора была — один из пражских холмов. Мне до сих пор больно — читать. А видеть его — уже не больно, давно не больно. От любви уцелели только стихи.

Он — молодец и сейчас дерется в Республиканской Испании. [1714]

_______

О другом: Лёше [1715] написала сразу после Вашего отъезда — и ни звука — с моего же разрешения: «Если хотите дружить — будем, не хотите, не будем, сложно отвечать — не надо: со мной спокойно — и просторно».

Я совершенно на него не обижена и сохраню о нем лучшее воспоминание. Он — очаровательный, а это — в нашем бедном мире — много.

________

«petits et sales…» [1716]

Она это будет повторять — всю жизнь. [1717] И всю жизнь — будем надеяться — будет уходить из общей комнаты — в сон — с кем нравится — или одинокий. Мне очень нравится, что она выбрала себе в дружбу самую старшую: воспитательницу. Но кого она будет выбирать потом — когда старших не будет?! Ей останется только величие.

Чудная девочка. С уже — судьбой: уже — бедой.

________

О моих приятелях: [1718] он — очень хорош: широк, добр и (польское происхождение) весел, но — без культуры и, чт'o еще хуже — целиком под её владычеством: куриным (оцените созвучие! а это — т'aк). До замужества она что-то любила (природу, немецкие книги, стихи, меня), выйдя замуж (первым браком) стала любить — его, а сейчас — любит только себя, то есть: только-всего. А он — любит её (которая — ничто, но — властное и самоутверждающееся ничто). Когда Наташа была маленькая, [1719] она часами рассказывала — всем и каждому — про её (она заикается) «какашки» (к'a-к'a-к'a-кашки!), и — изредка — про кашки (рисовая и манная). Безумно — обидчива — предупреждаю: любит визиты, туалеты, всё «светское» и — это уже мания — никто ей этих визитов в туалетах — не отдает, и она об этом — часами. Страшно мелка — во всем! С другой бы женой он стал бы — мог бы стать — настоящим человеком, ибо основное — grandezza [1720] — есть, не хватает культуры, а это — наживное, а эта его утопит в болоте — индефризаблей, [1721] сервизов, труа-к'aров [1722] и «новинок» (читает только «новинки» — ее слово). Дикая мещанка. А отец — замечательный. [1723] А мать — святая. [1724] Но так как она кусок моей молодости (познакомилась в 1922 г., в чудной чешской деревне) — кусок моей Поэмы Горы — и так как она когда-то очень трогательно и действенно меня — любила — я ее всё-таки немножко люблю, хотя сейчас любить — совершенно нечего: н'eкого.

Она очень ревнива (хотя любит — он) et le couve. [1725] Ревность к благополучию, к<оторо>го у нее не было ни дома, ни с первым мужем.

Умоляю это письмо или уничтожить — или хорошенько спрятать. Была бы катастрофа.

_______

Итак — ждите весточки, уже скорой. Как жаль, что от Вас до меня — такая даль! Что бы нашим океанам — сблизиться?!

Но т'a даль — от Вас до Люсьена — посерьезней: нет, от Люсьена — до Вас, ибо это даль между слабостью и силой. Ну, будем надеяться… Больно, конечно, знаю это по своей легкой боли — когда не отвечали…

Работайте — ходите — живите — а время сделает своё. (От меня до Petite Sainte Th'er`ese — рукой подать. Приехали бы — пошли бы вместе.)

Целую и люблю.

М.

<Приписка на полях:>

Ради Бога, уберегите письмо от глаз!!

Сроки мои еще совершенно не известны: не раньше 15-го сент<ября>, а м. б. и позже. Увидимся?

18-го августа 1938 г., четверг

Dives-sur-Mer (Calvados) 8, rue du Nord

Дорогая Ариадна! Правда — дивное имя? [1726] Был у меня когда-то — ровно 20 лет назад! — такой стих (кончавший стихотворение):

…Над разбитым Игорем плачет Див [1727]

(Див — неведомое существо из Песни о Полку Игореве, думаю — полу-птица, полу-душа…)

Наш Dives — полу-Guillaume-le-Conqu'erant, [1728] полу-рабочий поселок, с одним домом во всю улицу и под разными нумерами (казенные квартиры для заводских рабочих).