Беван уже приходил к нему. Кожа бразильца еле уловимо пахла ее ароматом мускуса и розы.

— Завтра ты пойдешь учиться? Все уже начали.

Его мечта о полетах рассыпалась в пыль. Он покинул своих родителей, свою родную планету и свой народ, оказавшись в плену этой мечты. Ему объяснили, что он должен чем-то пожертвовать, и он был согласен. Но такого он даже не ожидал. Он молчал, и лицо Алексы исказилось.

Она протянула руку и коснулась его щеки, тут же широко улыбнувшись.

— Скоро тебе придется бриться.

Рэнд потер щеку там, где ее только что коснулась Алекса. Колкие щетинки уткнулись в ладонь, и Рэнд почувствовал, как краснеет. Он убрал руку.

Но Алекса взяла его ладонь и сжала, воскликнув:

— Ты холодный, как лед!

— Не могу согреться. Я все время думаю… я должен был его удержать!

— Ты старался, — Алекса взяла обе его руки, согревая их в ладонях. Она посмотрела на Рэнда отчужденным взглядом, как будто вглядываясь во что-то невидимое ему. Вскоре она вновь улыбнулась. — Помоги мне.

Она встала и потянула молнию, расстегивая малиновую блузку. Рэндолл в смущении прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, она уже выскользнула из своих одежд и отбросила их. Она быстро сняла тоненькое белье.

— Подвинься, — шепнула девушка, приподнимая угол одеяла.

Он послушался.

Она забралась в постель и легла рядом. Округлости ее тела были теплыми и упругими, и Рэнд показался себе угловатым и костлявым. Она обвила его ногой, положила ладонь на его плоский живот. Он не мог удержаться и в то же время не хотел этого. После первого прикосновения девушки несколько дней назад, он знал, что либо это должно случиться, либо он просто сгорит от желания.

— У тебя это в первый раз? — спросила она, придвинувшись поближе.

— Нет. — Волна желания прошла по его телу. Он приоткрыл рот в безмолвном крике.

Алекса улыбнулась.

— Хорошо, — и набросила одеяло на их головы. — Тогда сейчас ты узнаешь, как надо целовать меня.

Потом она свернулась клубком, как котенок, и задремала, занимая больше половины узкой постели — так, что он был вынужден спать на боку. Рэнд подумал, что Алекса была права — он действительно согрелся. Он прислушивался к ее глубокому дыханию, зная, что ночью она была с Беваном и размышляя, что чувствовал при этом он.

Все это было слишком новым для него. Он еще не избавился от оцепенения.

Завиток ее волос коснулся носа Рэнда. Он осторожно убрал его в сторону. Постель пахла любовью, его потом и ее духами. Он поуютнее устроился в сделанной ими вмятине и заснул.

Алекса проснулась как обычно — внезапно и полностью, широко открыв глаза и озираясь, как будто они открылись прежде, чем мысль об этом возникла у нее. Почувствовав рядом теплое тело, она быстро собралась с мыслями. Воспоминания о мрачном сне постепенно возвращались, как она ни старалась их прогнать.

Ей снились охота и добыча, и даже, Господи помилуй, сладость человеческой плоти. Ей снилось, как она пожирает беспомощных и наслаждается этим. Горячая слеза сбежала по ее щеке. Алекса быстро вытерла ее, решив не поддаваться нелепым снам.

Маленький шрам на ее шее, ближе к спине, снова зудел. Алекса нетерпеливо почесала его. Минуты плотской любви и страсти вызвали в ней мрачные мысли, но ненадолго, а теперь она уже сумела справиться с ними.

Ей хотелось домой. Отец наверняка ждет ее, хотя чоя сообщили ему о гибели. Она понимала, что это было сделано намеренно. Ее отец все узнает, а его положение и деньги скорее всего помогут.

А потом они соберутся и отпразднуют успех своей охо…

Алекса испустила резкий крик и тут же зажала рот ладонью, впившись в нее зубами. Ей хотелось кусать сильнее, еще сильнее, пока горячая, сладкая, с привкусом железа кровь не потечет ей в рот…

Девушка вскочила с постели и прошла в ванную. Она пустила воду — такую же холодную, какими были руки Рэнда, — и умылась. Затем, когда в комнате сгустились сумерки, она вернулась и оделась. Она разбудила Рэндолла, сказала ему, что вскоре позовут ужинать, и ушла. Ей надо было найти способ обуздывать свои страшные сны.

Беван постучал в дверь на рассвете.

— Вставай, соня, — объявил он. Его черные густые волосы были растрепаны, выглядели так, как будто он только что запустил в них обе руки. Через его плечо была перекинута сумка. — Несу барахло!

На общепринятом языке, трейде, это выражение звучало несколько непонятно — «полученные по бартеру товары». Рэнд вышел из туалета с обмотанным вокруг бедер полотенцем, шлепая босыми ногами по холодному полу, с кремом для бритья на лице и бритвой в руке. Беван открыл сумку, поставив ее на заправленную постель.