Рив обхватил руками стол, чтобы не потерять равновесие.

— На Чо действия тезаров почти незаконны, следовательно, они не имеют права находиться в обществе. Они отвечают только перед своими летными школами и императором — даже в историческом смысле отвергая престол. Ваш дар — вот что делает доступным космос. Вы, и только вы, спасаете Чо от колонизации. Как тезар, ты имеешь право не отчитываться ни перед кем, кроме своих наставников.

Палатон не мог усидеть на месте. Он поднялся, прошел несколько шагов, увидел пристально наблюдающую за ним Грасет, повернулся и посмотрел на рива Бриада.

— Вы просите об измене.

— Нет, только хочу, чтобы ты стал реалистом. Ты уже переступил границы. Ты воспротивился императору, который в настоящий момент занимает престол. — Бриад тоже поднялся. — Нам нет смысла ссориться с ним. Мы стремимся только укрепить Дом, который должен существовать.

— И какое же положение вы займете на Великом Круге?

— Положение, которое по праву будет принадлежать нам, как только мы подготовимся к этому. — Бриад прошел к окну, откуда открывался вид на школу. — Мы сможем многое дать Чо. Мы не умеем исцелять невропатию — пока, но можем укротить ее так, что больше болезнь не будет сокращать жизни самых одаренных чоя. — Он в упор взглянул на Палатона. — Я смело говорю тебе об этом — думаю, я могу так поступать хотя бы по той причине, что если ты уйдешь, ты так и останешься убийцей четырехсот. Оставшись, ты станешь героем, давшим чоя новый талант и новые возможности. Ты узнаешь, что Круг может поворачиваться в твою пользу — как и в пользу каждого.

Палатон с трудом сглотнул. Он не ответил риву, но вместо этого спросил:

— А как насчет детей?

— Они — часть процесса, — торжественно заявила Грасет. — Но они этого не знают. Они в самом деле не могут познать наш бахдар и то, как мы им управляем.

— Есть правила, — ответил Бриад, — которые мы не осмеливаемся нарушить. Один раз принятые в наш круг, ставшие Братьями, дети уже не будут никем иным. Я не буду повторять тебе свое предложение. Наши ресурсы ограничены, и есть множество других тезаров, которые не страдают от малодушия, подобно тебе.

Палатон сдержался. Грасет не отрывала от него огромных, спокойных глаз. Наконец он произнес:

— Мне надо подумать.

— Думай. Походи по школе. Побывай у курсантов, если захочешь. Понаблюдай за детьми с другой планеты. После этого возвращайся ко мне, — и рив обнажил зубы в улыбке.

Палатон вышел из кабинета.

Грасет встала сразу же, как только мониторы у входа в здание показали, что тезар вышел. Бриад обратился к ней:

— Что ты думаешь?

— Думаю, мы имеем дело со случаем естественной связи. Нам известно, что такое бывало… именно поэтому доктор Нунция и открыла этот процесс. Но ничто в ее записях не может подсказать нам его реакцию.

— Тогда он останется с нами.

— Может быть, — она потянулась и развязала ленту, освободив шелковистые волосы. Она запустила в них пальцы. — Но если мы ошиблись, он может стать действительно опасным.

Бриад притянул ее поближе к себе.

— Один чоя не сможет помешать нам. Мы работали слишком упорно и зашли слишком далеко, чтобы вновь пасть.

Грасет довольно изогнулась. Она провела пальцем по столу Бриада. Приглушенными от действий Бриада голосами она заметила:

— Вскоре мы узнаем ответ. Вряд ли он захочет ждать.

— Я тоже, — отозвался Бриад.

Палатон шагал по территории школы, чувствуя, какую суматоху вызвало его появление среди курсантов. Их было немного, несмотря на внушительные размеры школы. Там, где могли разместиться тысячи, сейчас жило несколько дюжин. Разглядывая здания школы, он пытался угадать, что это — начало Дома или колония, независимая от Чо, совсем не то, на что надеялся Паншинеа — этот «процесс» может стать для него смертельным.

Когда вернется его бахдар, его жизнь вновь наполнится почти безграничными возможностями. Одной из этих возможностей будет искупление вины. Он остановился под большим, с толстыми ветками деревом в углу двора. Стайка детей бегала под ним вокруг паренька в плотном защитном шлеме со знаком школы Голубой Гряды. Пока Палатон стоял, изумленный видом знакомого шлема, мальчишка с закрытыми глазами направился в его сторону. Курсанты расступились, пропуская его к Палатону. Не дойдя шага до него, курсант резко встал и стянул шлем.

Он усмехнулся, увидев, кто оказался на его пути.

— Простите, наставник, — произнес паренек. — Это урок развития предвидения.

— Я так и понял, — с улыбкой ответил Палатон. Он следил, как мальчик вновь натянул шлем и дети пошли прочь в другом направлении. Они приняли его за чоя-учителя, и Палатон не собирался поправлять их. Но почему Заблудшие должны учиться у слепого?

Он вышел из тени под деревом и задумался, сколько времени рив дал ему, чтобы принять решение?

Алекса вошла в комнату неслышно и закрыла за собой дверь. Половина комнаты выглядела неестественно пустой — там не осталось никаких предметов, кроме мебели.

Рэндолл заметил, куда она смотрит и сжался под одеялом на своей постели. Он постоянно мерз и не мог себя согреть — виноват шок, как говорили ему чоя. Доктор Лиго, чоя с двойным роговым гребнем и блестящей гривой каштановых волос, свисающих с него, слишком сурово говорил с Рэндом. Тот немел от строгого голоса доктора.

— Ты выглядишь лучше, — мягко заметила девушка.

— Но чувствую себя по-прежнему. Она присела рядом на пол.

— Это ужасно. Я хочу, чтобы ты знал — мне очень жаль.