Паншинеа бросил на собеседника резкий взгляд. Он почти чувствовал, как вздрагивает Палатон. Император обнажил зубы в кривой ухмылке.

— Тебе недостаточно моего слова?

— Я ничего не сказал.

— Честному чоя это и не нужно. Твои мысли можно прочесть на лице, Палатон. Но я не смогу удержать тебя. Ты слишком решительно отказался присоединиться ко мне. Ты погибнешь, пытаясь меня спасти, и не в физическом смысле, как другие, а в нравственном. Я недостоин этого. Честный тезар заслуживает гораздо большего, чем развращенный император. Мы связались с Моамебом в Голубой Гряде. Тебя ждет контракт, и ты, конечно, его примешь.

— А если я откажусь?

Паншинеа внимательно взглянул на него.

— Тебе придется позабыть о полетах.

— Но не по собственной воле.

— Это неважно. Раньше или позже бахдар исчезает у каждого тезара. Никому не придет в голову проверять, что случилось с тобой. Все поверят, что ты сгорел, погиб.

— В школе этому не поверят.

Холод зимнего утра вызвал яркий румянец на величественном лице императора. Он отвернулся от Палатона.

— Ты не сможешь бороться со мной, — пар от его дыхания вился в воздухе. — Во всем есть свои тайны, и есть цена, которую трудно заплатить. Не заставляй преследовать тебя, Палатон.

Но поскольку его секрет остался нераскрытым, следовало умолчать об этом. Если ему предоставили выбор — летать или не летать, он предпочтет первое. По крайней мере, это еще в его власти. Палатон скрыл облегчение.

— Хорошо, император. Как вам будет угодно.

— Мне так угодно, — странный блеск промелькнул в глубине зеленых глаз. — Или же ты предпочитаешь остаться и спасти меня?

— Я бы спас вас… если бы мог.

— Тогда слушай меня внимательно, тезар — об этом не знает ни Гатон, ни даже мой преданный Ринди. Где-то и кому-то известно, как исцелить бахдар. Не моим жалким, отвратительным способом — кто-то знает, как правильно сделать это. Последний император пытался уничтожить этих чоя, и они стали хитрее. Разыщи их для меня, Палатон. Найди их и спаси нас всех. Даже самого себя, — император взял его за руку и железными тисками пальцев сжал запястье. — Он угасает и у тебя. Я знаю. Я вижу это в твоих глазах. Спаси себя и меня. Узнай, как они достигают исцеления. Пообещай мне.

От его прикосновения ледяной холод пронзил Палатона до самых костей, на время он потерял дар речи и смог ответить только кратким кивком.

Йорана не стала предлагать отправиться с ним. Она наблюдала, как Палатон укладывает свой немудреный багаж.

— Я попытаюсь убедить его вернуть тебя обратно.

— Я не хочу возвращаться. — Палатон застегнул рюкзак и остановился. — Я хочу летать через лабиринты Хаоса.

— Но тебе дали контракт на вывоз отходов!

— Пока. За то, что мне известно, он мог бы убить меня. Уже не в первый раз кто-то пытается это сделать.

Йорана слегка покраснела и обняла его за талию.

— Наверное, пройдет много времени, прежде чем мы вновь встретимся…

— И может быть, тогда я смогу дать тебе то, что не в силах дать сейчас, — он подарил ей жалкую надежду.

— Тебе трудно? — легкими голосами спросила она.

— Нет, не за тебя, — Палатон встряхнул рюкзак. — Может быть, Недар…

Она ударила его — не сильно, но щека тут же покраснела. Его глаза затуманились от боли, но тут же прояснились.

Йорана прошипела:

— Если мне недостаточно императора, как ты смеешь предлагать мне Недара?

— У тебя высокие требования, — медленно отозвался он.

Йорана взяла себя в руки. Встав, она прошла к двери, открыла ее и остановилась на пороге.

— Ты пропадешь, если попытаешься…

— А я должен пытаться? Ее глаза ярко блеснули.

— Нет, прошу тебя!

— Тогда я не буду. Я вернусь домой, в Голубую Гряду. Ты найдешь меня там, когда захочешь, — и Палатон пошел от нее.

— Спасибо, — прошептала Йорана ему вслед.

Палатон ждал капсулу, чтобы добраться до школы, желая побыстрее увидеться с Моамебом, как вдруг заметил неподалеку отряд охранников. На табло порта вспыхнули дипломатические знаки, а затем подъехала большая машина. Палатон увидел, как из нее выходит абдрелик, двигаясь со странной, скользящей грацией, как будто пренебрегая законами притяжения.

Палатон решил, что ГНаск впал в немилость у Паншинеа одновременно с ним. Не обращая внимания на суматоху в порту Чаролона, он вновь принялся за чтение.

Огромная тень ГНаска нависла над ним. От него пахло тиной, симбионт непрестанно издавал чавкающие звуки, пока внезапно не замолчал, как будто абдрелик каким-то образом оборвал шумное существо. Его эскорт — чоя и абдрелик — держались на почтительном расстоянии.

— Улетаете, тезар?

Палатон поднял голову. Абдрелик обнажил в улыбке кривые клыки.

— Посланник? Да, улетаю, только местным рейсом, а вы, по-видимому, покидаете планету.

— Жаль, что не придется путешествовать вместе, да? — ГНаск рассмеялся. Его симбионт затряс студенистым телом. — Я слышал, вы отвергли великодушное предложение Паншинеа.